— Я сказал — тише, — оборвал Серый Мальчик. — Я даже окажу тебе услугу. Избавлю тебя от боли. Просто хочу, чтобы со мной поговорили. Расскажи мне сказку.
— Что… сказку?
— Я уверен, ты сможешь придумать что-нибудь увлекательное. Давай начнём с твоего напарника.
Раздался крик. Я напряглась.
Крик не прекращался. Он всё продолжался — непрерывная, бесконечная петля, начало всегда одинаковое, конец разный.
— Какую… сказку?
Крик изменился, усилился. Он продолжал звучать повторами, только немного громче, чуть более необычно.
— Ты что, маленький? — сказал Серый Мальчик. — Я всего-то порезал тебя перочинным ножом.
— Грузовики… вампиры… драконы… про кого… ты… хочешь…
— Хорошенько об этом подумай, — сказал Серый Мальчик. — Когда вернусь, я хочу её послушать. Если сказка мне не понравится, я зажгу спичку. Говорят, что ожоги больнее любых других ран, они съедят тебя, сантиметр за сантиметром. Смотри, видишь? У меня целый коробок спичек! Целый коробок для вас двоих, и целая вечность впереди.
Странный ритмичный крик мужчины всё продолжался, громкость уменьшалась. После того, как дверь захлопнулась, он стал едва слышимым.
Я заставила себя идти вперёд, исследуя местность насекомыми. Туннели, боковые комнаты, многие из которых завалены старыми устройствами и вещами, которые принадлежали раньше обитателям Ящика Игрушек. Тем, кто, вероятно, застолбил себе различные помещения этого места.
— Могут твои собаки найти кого-то по запаху? — спросила я.
Рейчел покачала головой.
— Не та порода. Они не натасканы на поиск людей.
Я вполголоса выругалась.
— Кейден, — раздался издалека голос Голема.
Серый Мальчик нашёл семью Тео.
— Убери руку, — сказал Серый Мальчик. — Ты же знаешь, что это не поможет. Меня слишком трудно убить.
Молчание.
— Я собираюсь дать тебе выбор. Ты можешь отпустить девочку и отдать её мне, и тогда я использую свою силу только на тебе — или я использую её на вас обеих.
Ответа не было.
— Не глупи, — предупредил Серый Мальчик. Голос его был равнодушным, почти без выражения. — Отдай мне девочку. Я обещаю, что ничего ей не сделаю. За остальных отвечать не могу, но мы то с тобой знаем, что они никогда не смогут сделать ей хуже, чем я.
Звук. Всхлип.
— Я даже позволю тебе выбрать. Какой вид ада ты предпочитаешь? Огонь, ножи, или могу ударить тебя чем-нибудь тяжёлым. Вон той симпатичной статуэткой, например. Можно, наверное, даже мороз.
Снова звук — удар, грохот — эхом отдающийся в динамиках.
Я продолжала идти между контейнерами с клонами, добралась до конца, затем пересекла пустое открытое пространство и обнаружила начало сложной сети туннелей, напоминающей лабиринт. Насекомые начали прощупывать контуры коридоров, чтобы найти проход в следующую зону.
Когда они наконец нашли следующее помещение, оно оказалось ещё больше, чем то, где находились мы с Рейчел. В его центре стоял гигантский полуразобранный робот.
Завизжал ребёнок, крик её раздавался из сотен динамиков по всему комплексу, каждый из которых на долю секунды диссонировал с остальными из-за скорости распространения сигнала, не совпадающего со скоростью звука.
— Не слишком умно, — заметил Серый Мальчик. — И ребёнок плачет. Неудивительно — ведь ты пыталась выбросить её в окно.
Ответом была только тишина.
— Я думал, ты используешь лазер. Ты что, вообразила, что твоя дочь умеет летать? Ну вот. Я сделаю петлю подольше, чтобы ты могла говорить.
— Я… должна… была… попытаться…
— Возможно. Но тебя следует за это наказать. Я могу сделать тебе больно, как и большинству людей. Ранить тебя таким образом, чтобы петля повторяла одно и то же действие, снова, и снова, и снова, и снова. Единственное, что не будет обновляться в петлях — это твой мозг. Он работает непрерывно. Боль всегда будет свежей, к ней невозможно привыкнуть, но должен сказать, что в определённый момент ты сломаешься, а потом у тебя и вовсе поедет крыша. Большинству хватает нескольких дней. Затем ты дойдёшь до точки, когда станешь разбираться со своими проблемами. Ты не захочешь это делать, но будешь, потому что тебе больше нечем себя занять — у тебя есть только боль и твои мысли… так что тебе сначала станет лучше, а потом ты снова сломаешься. Потом ещё одно улучшение — и ещё один перелом, и это станет петлёй внутри петли…
— Пошёл… на… хуй…
— Они полагают, что так будет продолжаться, пока не погаснет солнце, — закончил Серый Мальчик. — И я не могу отключить её, кроме тех случаев, когда использую петлю на себе. И я не думаю, что хоть у кого-то есть к ней иммунитет.
— Ублю… док…
— Но ведь я делаю так со всеми, на ком использую силу. Стоит щёлкнуть пальцами — и все окружающие пойманы в петли. Какое же особое наказание следует выбрать для тебя, мамочка-убийца?
Ответа не было. Ребёнок продолжал плакать.
— А это кто? Что за женщина? — спросил Серый Мальчик. — Не отвечаешь? Тогда как насчёт… вот.
Недолгое затишье.
— Большинство людей кричат, когда их пырнёшь ножом. Ну ладно. Возможно, вот так?
