— Наша маленькая смертоносная крошка изменилась. Изменилась частично. Давай начистоту. Ты ведь не собираешься так просто отказаться от искусства, которое творят твои силы, правда? Ты по-прежнему горишь желанием сделать что-нибудь интересное, пусть даже если и придётся для этого пожертвовать другими людьми.
— Может это будут плохие люди? — спросила Ампутация. — Так пойдёт?
— Нет, — отрубил Шевалье. Его голос слился с голосом Отступника.
— Кроме того, — сказала Сплетница, — единственный кто нас заботит, это Сын, а ты не сможешь его достать.
— Фу-ты ну-ты.
— Хватит паясничать, — сказала Сплетница.
Повисло молчание.
В комнате прозвучал голос, который был уже совсем не таким детским.
— Ладно.
— Уже лучше, — сказала Сплетница. — Ты в середине трансформации. Что-то стало толчком к этим изменениям. Любовь? Нет. Дружба? Дружба. Кто-то за пределами Девятки.
— Да. Не такой уж это и секрет. Я осознала, что Джек играет мной благодаря вон той женщине, — Ампутация махнула головой в направлении Доктора, — которая влезла мне в голову.
— Видимо именно поэтому я разбираюсь с этим вопросом, а не она. А ещё потому, что это скромная демонстрация доносит до окружающих идею сплочённости между нашими фракциями. Множество целей, конечно же.
— Иллюзия, которую ты разрушила, произнеся это перед всеми присутствующими, — заметила Доктор Мама.
— Неважно. Ампутация. Ампуташка. Ташка.
— Райли.
— Райли. О, да ты изменяешься. Давай-ка…
— Можем мы пропустить насмешки? — попросил Шевалье. — Там снаружи гибнут люди. Мы и так потратили много времени.
— Тогда уходите, — сказала Сплетница, а когда он не шевельнулся, добавила: — Я тут веду с Райли разговор. Она пытается понять кто она и что она такое, но тут есть небольшое затруднение. Её искусство.
— Моя сила. Это всё она, — сказала Ампутация.
— Ты связана с ней. Ты немного гордишься тем, что ты делала, даже сейчас, когда пытаешься начать всё с чистого листа. Боюсь, мне придётся вернуть тебя к реальности.
— Я не связана с ней. И я не горжусь, — сказала Ампутация.
— Ага, конечно.
— Нет. Я хочу сказать, я вспоминаю о своём друге, и я представляю, что работаю над ним, и это… я не хочу этого делать. Мне нравится его общество. Поэтому я думаю о других людях и представляю что у них его лицо и…
— И ты по-прежнему делаешь ужасные вещи. Давай не будем притворяться что ты не занималась Нилбогом и не возилась с оставшимися клонами. Именно благодаря тебе они появились.
— Мне пришлось, я…
— Шевалье прав. У нас мало времени. Хватит увиливать, заткнись и слушай: ты — чудовище. Возможно худшая из всех. Но если взглянуть со стороны, ты такая же, как тот здоровый золотой мудак. Ты — пешка Джека. Всё, что ты сделала, всё что ты совершила, все твои сильнейшие стороны и твои уязвимости созданы им.
— Нет, — сказала Ампутация.
— Да.
— Я завела друга, это новая я, это…
— Запланировано. Джеком. И не говори мне, что он не задумал всё с самого начала. Эй, Голем, расскажи-ка.
— Что? — прозвучал голос Голема в дальней части помещения.
— Ты считал, что у Джека была сила Умника, Почему? Какая?
Повисло молчание.
— Потому что он как Шелкопряд. Он быстро реагирует, он слишком хорошо осведомлён о том, что происходит.
Как я?
Я и раньше пыталась сравнивать себя с ним, но я остановила себя, сдержала ещё до того, как сформировала законченную мысль. Услышать это настолько прямо… словно получить пощёчину.
— И ты послал бойца из Драконьих Зубов, потому что…
— Потому что Шелкопряд окружает себя насекомыми, а Джек окружает себя кейпами. Не-кейп это единственный вариант, который мы ещё не пытались использовать. Компетентный не-кейп.
— Так и думала, — кивнула Сплетница. — Так что и ты, Райли, подумай об этом. У него сила Умника, которая позволяет ему манипулировать паралюдьми или читать их, или предсказывать, как они отреагируют. Он пользуется ей, возможно неосознанно, чтобы постоянно ходить по краю. И ему стало скучно. Ты же видела, что бывает, когда ему скучно, не так ли, Райли?
— Да.
— Да. Когда ему скучно, он запускает сценарии наподобие игры в Броктон-Бей, или испытания Голема, который за ним охотиться и так далее. Обычно всё разваливается на части до того, как достигнет цели, потому что Джек — это воплощённый хаос. Люди жульничают, Джек жульничает и так далее. Так скажи мне, ты и вправду думаешь, что он не мог дать тебе некоторую свободу просто чтобы посмотреть, что ты будешь делать?
Ампутация не ответила.
— Ага, вот именно, — сказала Сплетница. — А твоё искусство — это его искусство. Твоя сила и всё, что ты с её помощью сделала — это то, что создал он.
— Это неправда! У меня были свои идеи, — попыталась защититься Ампутация, которая, как я заметила, забыла о своём недавнем заявлении, что искусство для неё неважно.
— Его идеи. Всё исходило от Джека. И ты знаешь это лучше чем я. Ты можешь вспомнить все ваши маленькие сцены, разговоры. Как твоими любимыми проектами становились те, которыми восхищалась твоя семья, которые, в конце концов, одобрил Джек.
И снова Ампутация замолчала, неспособная возражать.
