— Хочешь увидеть своё новое «я»? Вот, пожалуйста. Измениться не так просто. Это хреново. Всё волшебство исчезло. Сила больше не будет такой прикольной. Даже, наверное, наоборот.
По-прежнему никакого ответа.
— Вот это и есть настоящее изменение, — сказала Сплетница. — Стать никем, начать заново. И тебе придётся вынести всё дерьмо, и всю ненависть, которую ты заработала, пока была чудовищным ужасом. Ты заслужила и дерьмо, и ненависть. И тебе придётся проделать нелёгкий путь лишь для того, чтобы заслужить хотя бы толику уважения или доверия. Понимаешь? Представлять лицо твоего другана поверх возможных жертв — это даже близко не похоже не искупление.
Я заметила, что даже связанное, её тело осунулось, плечи опустились, голова склонилась ниже.
Какого хрена, я что, ощутила толику сочувствия? Мои чувства всё ещё не пришли в порядок, были неопределёнными, непредсказуемыми. Было страшно, словно я вслепую делала шаг с края, не зная, что будет дальше. Вот только это чувство было непрерывным.
Будь рациональной.
«Не следует слишком сильно давить на психопатку», — подумала я. Вот что рационально.
Но Сплетница усиливала давление. Её вопросы и наезды были рассчитаны, подсказаны её силой.
— Ты хочешь, чтобы тебе доверяли? Отдай нам пульт!
— Блядь, — сказала Ампутация. — Хера с два.
— Прежде чем мы сможем доверять тебе, ты должна довериться нам. Отдай нам пульт.
Ампутация не шевельнулась.
Я заметила, как Контесса склонилась к Доктору Маме.
— Дело сделано, — сказала Доктор. — Скоро пульт будет у нас. Спасибо, Сплетница. Следующий важный пункт — это Клетка.
Я посмотрела на Сплетницу, которая всё ещё не сводила глаз с Ампутации.
Мрак был напряжён. Сгустки тьмы до сих пор кружились вокруг него.
Кукла стояла рядом и её волосы и платье развевались, словно под порывами ветра. Она потеряла всю свою семью: некоторых перебила Девятка, над другими поработала Ампутация, превратив их в копии самых жутких маньяков Америки.
Они получили удовлетворение от этой сцены. Нападение на кого-то, кто напал на них. Справедливое и законное, приемлемое и не связанное с пыткой.
По крайней мере не с физической пыткой.
Мне вскрывали голову. Я видела, как изменился Мрак, как стал своей собственной тенью. Блядь, да я и сама была травмирована тем, что она сделала с Мраком. Я не собиралась их в чём-то упрекать.
Но всё же я ощутила сочувствие.
— Для ясности, — сказала Доктор. — Мы не приглашали обитателей Клетки, поскольку, учитывая обстоятельства, практически невозможно будет отправить их назад.
— А также потому, что вы лишитесь нашей поддержки, — сказал Отступник. — Святой ударил по нам в критический момент, он бросил многих людей, стоящих в этой комнате, на смерть, именно тогда, когда мы преследовали Джека. Это привело к нашей задержке. И он занял место Дракона и преступно небрежно выполнял её обязанности. И всё это он сделал ради того, чтобы освободить из Клетки одного-единственного человека. Ради эгоистичных целей. Если вы предоставите ему…
— Ты сознательно препятствуешь нам? — спросил Святой. — Из мелочной злости?
— Я обещал, что убью тебя, — сказал Отступник. — И я это сделаю. Все, кто связывает себя со Святым, разделят эту участь.
— Я просто в ужасе, — сказал Святой. — Не от твоих угроз, а от твоей близорукости. Перед нами конец света, а тебя заботит вендетта.
— Да, туннельное зрение, — ответил Отступник. — Сейчас большая часть моего внимания отдана одной задаче. Лишить тебя того, что ты хочешь. Дракон установила на доступ к Клетке шесть блокировок. Сама она не способна их открыть, поскольку она не хотела, чтобы её могли заставить это сделать. Я полагаю, Святой здесь, поскольку он хочет получить ключи от этих блокировок.
— Да, — сказал Святой.
— Я предоставлю эти ключи, если все здесь присутствующие решат, что Клетка должна быть открыта, и некоторые из её обитателей отпущены на свободу.
Неторопливо по всему залу начали подниматься руки. В Клетке были заключены представители многих стран. По всему миру рассказывали страшные истории о людях, которых отправили туда, и о том, что они делали раньше.
Но дела были плохи, и нам требовались бойцы.
Я тоже подняла руку.
— Значит я отдам ключи. Но у меня есть два условия.
— Могу догадаться, какие, — заметил Святой. — Хочешь разбудить Дракона?
Я увидела, как услышав это, Сплетница склонила голову.
— Нет. Ты такой же упёртый, как и я, и ты всегда будешь считать её своим врагом. Кроме ключей, нужен доступ, который ты украл у Дракона, а ты не отдашь доступ, если это как-то поможет ей. Поэтому две вещи. Ты уходишь, и Учитель остаётся в Клетке.
Святой фыркнул.
— Нет? — спросил ровным голосом Отступник.
— Едва ли это справедливая сделка. Я смогу получить ключи и сам, необходимо лишь время. Я просканирую коды и найду их. Ты упрекаешь меня за то, что из-за меня пострадали люди? Сейчас к тому же самому ведёт твоё упрямство.
— Ты и все остальные присутствующие согласились, что Клетка должна быть открыта, — сказал Отступник. — Но ты единственный, кто хочет быть главным, и единственный, кто хочет освободить Учителя.
