— Большая страшная Шелкопряд. Тебя ведь сейчас так зовут?
— Я предпочитаю Тейлор.
— Тейлор. Стала большой шишкой, даже среди кейпов.
Я пожала плечами.
— По большому счёту, это никогда не было целью. Мне нужна была власть только чтобы сделать то, что было нужно.
— Власть в общем смысле никогда меня не прельщала — сказала она. — Личная сила? Я всегда больше уважала силу на уровне один на один.
Я позволила себе немного расслабиться. У нас было что обсудить. Диалог не превратится в скандал с оскорблениями.
— Я полагаю, — сказала София, — ты приняла мои уроки близко к сердцу. Использовала то, чему научилась на наших маленьких… как это сказать? Занятиях? Вынесла что-то для себя, в конце концов.
Она приписывает это себе? Я была несколько огорошена. Это какие же ей нужны были умопостроения, чтобы… что?
Лёгкая улыбка коснулась её губ. Самодовольная, снисходительная. Столь знакомая после всех наших столкновений.
— И отметина на щеке пропала, там, где я тебя поцарапала.
— Полагаю, она исчезла в процессе исцеления или регенерации. Заслуга Мрака, или Панацеи, или Козла Отпущения. Точно не знаю.
— Хм, — сказала она, изучая меня. Взгляд был недобрым. — Твоя семья спаслась?
Простой вопрос ударил меня, словно пощёчина.
— Нет, — ответила я. — Я не знаю. Я не пыталась перепроверить или разузнать.
— Я тоже, — сказала она. — Да и не в том я положении, чтобы задавать вопросы. Но они и так не часто заезжали. Символические посещения, понимаешь, о чём я?
— На самом деле нет, — сказала я. — После того, как я вошла в Стражи, мы с отцом поладили. Мы виделись не так часто, как мне хотелось бы, но я бы не сказала, что это были символические посещения.
— Вот в чём разница между тобой и мной, — она оглянулась через плечо на охранницу позади, затем поставила ногу на полочку под пуленепробиваемым стеклом. Руки в наручниках она положила на колено. — Твоему отцу было не всё равно. Помнишь ту встречу у директора, когда ты пыталась отстранить нас от занятий? Больше всего меня злило не то, что ты пыталась сделать, а то, что с тобой был твой отец.
— А та женщина…
— Просто тётка из СКП.
Я кивнула, но меня отвлекла вибрация телефона. Я подняла его и посмотрела на экран.
«Разрушен пузырь в Мордовии. Спящий разбужен, в последний раз его видели на пути к порталу Заин. Потери неизвестны».
— Миру и правда кранты? — спросила София.
— Да, — ответила я и положила телефон обратно. — Масштаб, количество повреждений, последствия — всё хуже, чем после любого нападения Губителя. Говорят, погибло уже пятьсот миллионов.
Сообщение о гибели половины миллиарда людей произвело на неё не большее впечатление, чем упоминание о смерти Эммы. По крайней мере, на первый взгляд.
— Очень жаль, — сказала она.
— Пути назад нет, — сказала я. — Прямо сейчас мы подготавливаем контратаку. Посмотрим, что сработает, а что нет.
— Он справился с Бегемотом, — заметила София.
— Я знаю, я там была, — сказала я.
Её это, кажется, задело. Брови сошлись ближе, она поёрзала и поставила на полочку обе ступни, закинув ногу на ногу. Она ответила только после того, как уселась:
— Он побил Бегемота, а никому это не удавалось. Он ещё сильнее.
— Мы всё равно попытаемся, — сказала я. — Не думаю, что кто-либо из нас готов смириться и умереть.
— Тупо, — заметила София. — Впустую отдать свои жизни.
— Альтернатива не лучше, — ответила я.
— Чего? Не драться? Найти хорошее место, чтобы спрятаться в другом измерении? Это в тысячу раз лучше, Эберт. Мы для этого засранца словно тараканы. Ты знаешь, что будет, если мы сомкнем ряды и отправимся строем умирать? Сильнейшие погибнут, и не останется никого, кто смог бы защитить остальных. Человечество погибнет. Нет. В пизду. Тараканы выживают, несмотря на все наши попытки от них избавиться. Потому что их много, они крепкие, и разбегаются настолько быстро, что в любом случае некоторые выживают. Они переживут хищников, яды, огонь, радиацию и через несколько поколений восстановят свою численность.
— И всё же ты сражалась с Левиафаном.
— Я и с Бегемотом сражалась, за несколько месяцев до этого. Ну, как сражалась, поисково-спасательные операции. Разница между этим боем и теми в том, что против ёбаных Губителей мы словно крысы. По сравнению с ними мы просто грызуны, но грызуны, которые могут укусить в ответ. Собери достаточно крыс, и все вместе они могут одолеть человека, неважно насколько оснащён будет этот человек.
— А тараканы, значит, не могут? — спросила я с ноткой иронии.
Она посмотрела на меня, будто я ей в лицо плюнула.
— Не пытайся умничать, Эберт, тебе это не идёт.
Я закатила глаза.
— Я говорю метафорически. Это… как же это слово? Ну, типа лестницы?
— Иерархия.
— Иерархия, да. Сын на ступень выше Губителей.
— На пару ступеней, — сказала я.
— На пару ступеней, неважно. Так что надо учесть эту хрень, ясно? Кто мы по сравнению с этим говнюком? Мы в самом низу. Что нам делать? Разбегаться. Рассеяться как можно шире. Если мы найдём способ разбежаться по миллиону разных земель, один единственный урод не сможет нас всех убить. Попрятаться по деревням и нам будет похер.
