Я привыкла считать, что мои чувства неупорядочены, бесконтрольны, неразумны и иррациональны.
Может быть, это и есть обычные чувства, которые я выпустила из-под контроля, и которые теперь заполняют всё моё существо, отвлекая и разрывая меня на куски?
Я уже давно перестала переживать из-за своих противоречивых или испорченных чувств. В каком-то смысле я решила для себя, что во всём виноват пассажир.
Но я сомневалась, что на него можно было списать всё, что я испытывала сейчас. Зачем бы пассажиру устраняться? Захватить контроль, стать частью моей личности а затем вот так вот отступить?
Или это была только я?
Блядь. Я не понимала, хотела ли я, чтобы всё ограничивалось только мной.
Я снова спрятала лицо в куртке.
«Зачем?»
«Ради чего всё это?»
Я медленно вдохнула, пытаясь дышать ровно, чтобы не издавать никаких звуков, которые могли подсказать другим, что со мной происходит, но ничего не вышло. Вдох прервался, и я всхлипнула. Дальше будет только хуже.
Мне стало всё равно. Глупо было злиться на других за попытку сохранить тайну своих личностей, а потом переживать из-за своей репутации или о том, как я выгляжу.
К чёрту. Если я собираюсь быть Тейлор, мне на это плевать.
Рейчел положила руки на мои плечи и сдавила, неуклюже обняв. Затем потянулась, положила руку мне на голову и почесала вправо-влево, и опять. Голова от её движений качалась.
Утешительно… но настолько нелепо, что я наполовину всхлипнула, наполовину засмеялась.
Наверное, это помогло лучше всего.
Я положила голову ей на плечо, и она прижала её к себе рукой, не пытаясь больше почёсывать.
Мы смотрели, как продолжается восход Солнца, как красное небо проглядывает через просветы в облаках.
Я почувствовала, что уже не плачу и вытерла слёзы. Только со второй попытки у меня получилось задать вопрос:
— Как дела у Мрака?
— Сама его спроси, — сказала Чертёнок.
Я покачала головой.
— Он в порядке, Морока жива, а вот Шулер нет. Так что Морока получила повышение.
— Она теперь главная?
Чертёнок кивнула.
— Ясно.
Осталось ли ей чем руководить? Что делать с группой воров, если всё, что можно было украсть, стёрто с лица планеты?
Я не стала развивать тему.
— Я… — начала Чертёнок.
— Готово, — выкрикнул кто-то, прервав её.
Все до единого, кто находился на широком плоском уступе склона горы, повернулись.
Я вытерла лицо руками и встала на ноги, несколько встревоженная и близостью отвесного края, и тем, насколько холод сковал мои движения.
Но ничего такого не случилось. Мы обошли спящего Ублюдка и присоединились к остальным.
Открылся первый из порталов.
Из него вышел широкоплечий мужчина с настолько заросшим лицом, что его можно было принять за бездомного. На нём была тюремная роба со словами «Бауманский центр заключения паралюдей» на спине.
— Это безопасно? — спросил кто-то. Девочка, чуть старше десяти.
— Их всех отправили по своим камерам. Возможно, кто-нибудь скоростной и сможет проскользнуть, если поймёт, что происходит, но у нас здесь много людей, — ответил человек, стоящий рядом с ней.
— Ты не ответил на вопрос, — сказала Чертёнок. — Нет, это не безопасно. Это те ещё ублюдки.
Мужчина с бородой повернулся и зыркнул в нашу сторону, затем необъяснимо сконфузился, и двинулся вперёд. Толпа расступилась, он подошёл к краю.
Я читала об этих людях, пока добиралась к Софии и ждала её. Если всё пойдёт худо, мы окажемся зажаты между ними и Сыном. Мне хотелось всё о них знать.
Человек с бородой был Судья, лидер тюремного блока, народный мститель. Он нападал на семьи, особенно на супругов и детей своих врагов, чтобы сломать их ещё до того, как их настигнет орудие, которое он называл Молоток Судьи. Он стал известен задолго до того, как появились правило трёх нападений, да и вообще любые другие правила. Но даже с учётом этого, люди потеряли терпение, когда на одной из своих «миссий» Судья объявил блефом обещание злодея взорвать небольшую бомбу. Оказалось, что то был не блеф. Судья выжил. Многие, очень многие другие — нет.
Следующей вышла солидная женщина с длинными волосами. Её тюремная роба была разорвана на части, затем сшита заново в тяжелые брюки и куртку. Люстрация. В некотором роде знаменитость, в некотором роде антигерой. Она собрала вокруг себя множество феминисток студенческого возраста, наполнив их практически религиозным рвением, затем отдала несколько роковых приказов, которые всколыхнули волну насилия. Тысячи её последовательниц издевались над мужчинами, зачастую весьма жестоко. Очень скоро всё дошло до того, что наиболее фанатичные её сторонницы начали кастрировать и убивать мужчин, и даже расчленять своих недостаточно рьяных союзниц.
Моя мать, когда заканчивала школу, входила в одну из групп Люстрации. Она ушла, когда началось насилие. Я слышала, как она задавалась вопросом в разговоре с Лейси, коллегой моего отца, хотела ли Люстрация изначально, чтобы всё закончилась так плохо.
Но всё закончилось именно так. Множество людей пострадало.
Странно было думать о том, что моя мать была с этим связана, и теперь, спустя столько лет, круг замкнулся.
