— Всё нормально. Возможно я заслуживаю обвинения. Но я не боец. В смысле вообще. Кроме того, что я могу? Девушка с хорошим голосом.
Я покачала головой.
Голоса. Я подумала о них. Сколько я встречала кейпов со зловещими или изменёнными голосами. Я уже задумывалась над этим, общаясь с детьми в первые дни среди Стражей Чикаго. Цикада, Рейчел, Лабиринт, Ночь, Демон Ли, Манекен и другие, которых я и не вспомнила, потеряли или серьёзно повредили или голос, или в целом способность общаться. Левиафан, Сын, другие Губители… они вообще не говорили, но они и людьми-то не были.
Я, Мрак, Эйдолон, Зелёная Госпожа, Дракон, Отступник, Бакуда, Убер, Канарейка… мы использовали силу или технологии, чтобы изменить голос, превратили это в привычку. Многие из нас были могущественными кейпами, другие кейпами помельче, но жаждущими стать важнее. Велики шансы, что я больше соответствовала уровню Убера, а не Эйдолона. Вероятно Канарейка тоже была в этой категории слабых сил, но я мало знала о ней. С Бакудой трудно было определиться, но мне казалось, что её сила была вполне разрушительна, а её неудачи были связаны с особенностями личности. Она была нестабильной, непредсказуемой и слишком завязанной на терроризм, чтобы достичь того масштаба, которого заслуживала её сила.
Чёрт, мы наверняка могли бы использовать какие-нибудь из лучших её работ.
В этом спутанном потоке мыслей о голосах и проблемах общения было что-то важное или мозг отчаянно цеплялся за ерунду в попытке избежать осознания того, насколько всё было плохо?
«Общение», — мелькнуло в сознании слово.
Сплетница вошла в палату через дверь слева от Канарейки. За ней следовали Рейчел и Аиша с Ублюдком и ещё одним псом. Сплетница несла стопку аккуратно сложенной одежды.
— Сшита по твоим размерам. Я не знала, захочешь ли ты сразу же напяливать костюм. Многие не захотели.
— Спасибо, — сказала я, принимая одежду.
Я не стала одеваться и стояла возле кровати с одеждой в руках.
Они ждали, словно в тревоге. Аиша с виду не была расстроена, так что я заключила, что Мрак выбрался.
Я немного вздохнула:
— Насколько всё плохо?
— Мы потеряли половину, — сказала Сплетница. — Может и больше, сейчас проблемы со связью. Инфраструктуры больше нет…
— Половину…
— И кейпов, и гражданских. Всех. Не стало половины населения земли Бет, где-то около того. Хорошие новости в том что он перемещается между альтернативными Землями, нанося удары по крупным населённым центрам, так что отдельные атаки не наносят относительно большого ущерба. Плохие новости в том, что он перемещается между альтернативными Землями.
Я попыталась всё осмыслить, затем сдалась.
— А сколько всего этих Земель?
— Нет так много, как могло бы быть, — сказала Сплетница. — Технически, для каждого возможного действия должен возникать мир, в котором оно произошло. Но я считаю, что он всё упаковывает. Ограничивает, куда мы можем перемещаться, чтобы оставить остальные Земли для… чего-то ещё.
Я медленно кивнула.
— Мы в неважной форме, — сказала Сплетница и сочувственно улыбнулась, словно понимая, что сказала неуместную шутку.
— Мы обречены! — добавила Аиша. — Бобик сдох!
Рейчел, не говоря ни слова, обхватила Аишу за шею и взяла в захват. Аиша пыхтела и взвизгивала, однако Рейчел удерживала её: не настолько плотно, чтобы задушить, но достаточно, чтобы доставить дискомфорт.
Я многозначительно посмотрела на Канарейку, словно пытаясь передать: «Я же говорила, они те ещё болваны».
Сплетница встретилась со мной взглядом:
— Беженцы. Мы вынуждены двигаться, разделяться и распространяться, как из-за ограниченных ресурсов, так и для того, чтобы сократить ущерб в случае удара по одному из мест. Канарейка входила в число беженцев из другой группы. Она хотела найти пристанище, я предложила ей остаться.
— Канарейка сказала, люди всё ещё сражаются, — осмелилась я.
Сплетница не шелохнулась. Лицо абсолютно непроницаемо. Лицо Аиши напротив, выдало все её чувства. Боль, беспокойство. Она взглянула на Сплетницу, чтобы узнать, можно ли сказать.
— Нет? — спросила я.
— Да, — сказала Сплетница неуверенно. — Вот только они сражаются не с Сыном.
Я слышала, как люди говорили о том, как их сердце замерло, достаточно много об этом читала в книгах, но то что я почувствовало сама, было чем-то совершенно другим. Словно оступиться на лестнице и рухнуть на этаж ниже грудью об пол.
Это могло означать столь многое, и ни один из вариантов не был хорошим.
Сплетница нервным жестом заправила прядь за ухо, затем указала на дверь:
— Легче показать, чем рассказать. Пойдём, Канарейка.
— Я не… не уверена, что хочу знать, — сказала Канарейка.
— Ты всё равно узнаешь, так или иначе.
Канарейка не шелохнулась.
— Ладно, как хочешь, — сказала Сплетница и посмотрела на меня. — Я собираюсь выудить все связанные с этим файлы, чтобы не получилось, что я буду пять секунд говорить, а потом полминуты искать. Одевайся, собирайся и приходи. Если возьмёшь её с собой, лишним не будет.
Я кивнула.
