Я застегнула ремни, задумалась, стоит ли надевать маску, но всё же надела. Застегнула сзади на шее, развернула воротник, чтобы спрятать застёжку.
Затем надела запасной летательный ранец.
В зависимости от того, как пойдут дела, я, возможно, уже не смогу зарядить его снова, не смогу заправить Стрекозу, и так со всем остальным.
Если Сын или Губители не убьют нас в ближайшие несколько дней, то у нас закончится топливо. Связь будет нестабильной, и нам придется бегать по складам за едой, медикаментами и прочими средствами. Наладить поставки с необходимой нам скоростью будет попросту невозможно.
Мы сумели эвакуироваться, захватив лишь незначительное количество запасов. Что-то мы подготовили заранее. Гимель повезло в этом больше чем другим Землям.
Я проверила свои доспехи и затянула все ремни. Может быть, немного сильнее, чем надо, но сейчас меня это не беспокоило.
Я сжала и разжала ладонь. Ощущения были всё ещё странными, но не настолько, чтобы это мешало.
— Дверь, — сказала я. — К Панацее.
Портал раскрылся, и Стрекозу заполнил гул голосов с противоположной стороны. Я призвала к себе окрестных насекомых. Бабочки закружились, привлекая внимание Чертёнка. Я подождала, пока она забралась в Стрекозу, и закрыла рампу.
Задний люк Стрекозы всё ещё закрывался, когда мы прошли сквозь портал в центр помещения, которое выглядело как временный госпиталь.
Похоже, что стены были очень толстые и древние и сложены из неровных гранитных блоков разных цветов, достигающих метра в поперечнике. Некоторые блоки были треснувшими. В отдельных глубоких трещинах росла трава и даже цветы. Оконные проёмы были огромными — полтора на три метра, рамы и стёкла явно появились здесь намного позже.
Помещение было битком набито людьми. Они переговаривались друг с другом, повсюду слышались крики и плач.
Пациенты.
Люди были покрыты ожогами, порезами и ушибами, у некоторых конечности были раздавлены, а лица раздроблены. Многие раны явно могли оставить только парачеловеческие силы. Теснота была невообразимая — люди лежали на кроватях и сидели на каменных стульях практически впритирку.
Появилась Панацея. Она вытирала влажные руки, будто только что их помыла. Длинные рукава были закатаны, а волосы собраны на затылке. За время, проведённое в Клетке, она только похудела, опровергая сказанное Канарейкой. За ней следовал мужчина со стильно уложенными волосами, тонкими усами карандашом и с тяжёлыми мешками под глазами. В его повадках было нечто, выдающее его с головой… Он был кейпом.
Она проходила мимо людей и протянутых со всех сторон рук. Её пальцы лишь на мгновение касались каждого из них, но сама она ни на кого так и не посмотрела.
— Папа, — позвала она, остановившись.
Человек в конце комнаты выпрямился. Маркиз. Длинноволосый, гладко выбритый мужчина в белой рубашке с закатанными рукавами и тонкими линиями чёрного кружева на воротнике. Через руку у него был переброшен элегантный пиджак. Шею украшала тонкая цепочка, на которой болтались два броских кольца. Судя по тому, что рядом висел медальон, кольца появились позже. Возможно, он снял их, чтобы не мешали работать.
— Что такое, Амелия?
Другого мужчину при таком сочетании физических данных и стиля одежды можно было бы спутать с женщиной или счесть женоподобным.
Но не Маркиза. Только не его. Когда он говорил, голос звучал мужественно, глубоко и уверенно. Очерченный подбородок, форма плеч, узкие бёдра — сомневаюсь, что кто-нибудь мог счесть женоподобным его. Я не из тех кто предпочитает парней постарше или красавчиков, но я определённо понимала, что он наверняка пользуется успехом у женщин.
— Сломанные кости. Бедренная раздроблена, открытый перелом. Займёшься этим?
— Ничего критичного, — сказал Маркиз, — Но неприятные ощущения гарантированы.
Панацея еще раз коснулась руки пациента:
— Он не будет ничего чувствовать в течение двадцати минут.
— Этого вполне достаточно, спасибо, моя дорогая.
Маркиз по пути к пациенту прошёл рядом с Панацеей и мимоходом положил руку ей на плечо.
Я смотрела, как она потянулась рукой к своему предплечью, касаясь какой-то татуировки, глубоко вдохнула, выдохнула и двинулась дальше.
Она сделала два шага, прежде чем наконец заметила нас и остановилась.
— Йоу, — сказала Сплетница.
— Какие-то проблемы? — спросил человек рядом с Панацеей.
— Старые знакомые, — сказала Панацея, внимательно глядя на нас.
— Враги?
— Один враг, — сказала она тихим голосом. — Я надеялась больше никогда тебя не увидеть, Сплетница.
— Прости, — сказала Сплетница.
— Я могу разобраться, если вы этого хотите, — предложил спутник Панацеи.
— Нет, Щегол, не можешь, не беспокойся об этом. Думаю, ты можешь проверить как там дела, оборудование.
— Непременно, — сказал он и повернулся к выходу из вестибюля импровизированной больницы.
Панацея подошла ближе.
— Пообщайтесь, — шепнула Сплетница. Я коротко кивнула в ответ.
— Итак? — спросила Панацея, скользя по нам взглядом, рассматривая детали.
— Я хотела поблагодарить тебя, — сказала я и показала руку.
— Ты пыталась помочь мне в трудное время. Ничего не вышло, но ты попыталась.
— А.
