— Я помню, когда ты была милашкой, — сказала Сплетница. — Ты была такая весёлая, и беззаботная, и с хорошими манерами. Ты была полным абсолютным чудовищем, и никто в здравом уме не стал бы тебе умиляться, но ты была восхитительна. А сейчас, взгляни на себя.
Ампутация посмотрела сердито, но я за ней не следила. Сплетница использовала прошедшее время. «Ты была абсолютным чудовищем». Отсылка к прошлому или наблюдение на более глубоком уровне?
— Из-за неё я не могу уйти, — сказала Панацея. — Только я могу перепроверять её работу. Когда мы обе здесь, то в тылу два гениальных целителя. Если я уйду, то мы превратимся в целителя с минимальным боевым опытом и в бомбу со снятым взрывателем, рядом с которой нет никого, кто знал бы что делать, если взрыватель снова появится.
С этим не поспоришь.
Ну, вообще-то я могла бы, но не слишком убедительно.
— С такой ситуацией можно разобраться по-другому, — сказала Чертёнок. — Нахер избавится от бомбы.
— Мы так и сделаем, — сказала Панацея, — если она даст нам повод. Любой повод вообще. Но она заслуживает один шанс.
— Бомбам хватает одного шанса, — сказала Чертёнок. — И всё закончится тем, что тебя выпотрошат, а твои внутренности развесят по стенкам комнаты.
— Твои метафоры… — пробормотала Сплетница. — Хотя эта почти получилась.
— Ты, кажется, расстроена, — Ампутация подняла одну бровь, — однако я не помню, чтобы с тобой это делала.
— Мой брат, — прорычала Чертёнок.
— Ой, — сказала Ампутация, затем посмотрела влево, затем в пол. Лицо нахмурилось. — Точно. Теперь я вспомнила. Чёрт. Это было плохо. Не то чтобы плохо-плохо. Но да, плохо.
— Ну да, типа того, — сказала Чертёнок, не меняя тона.
— Мне жаль, — сказала Ампутация, всё ещё глядя в пол. — Не хочу сказать, что всё исправлю, потому что у меня это даже близко не получится. Я не знаю, что сказать, кроме как «мне жаль». Нет прощения. Но я сделаю всё, что смогу, чтобы всё стало лучше, и, возможно, в конце концов, я пройду хотя бы сотую часть пути.
— У него было второе триггер-событие, — сказала Сплетница. — И он убил Ожог. На случай, если ты не поняла кто это.
— Я же сказала, что вспомнила, — огрызнулась Ампутация и раздражённо посмотрела на Сплетницу.
— Ну конечно, — еле слышно ответила Сплетница.
Я наблюдала за Ампутацией, видела как меняется выражение её лица. Глаза бегали, словно она оценивала происходящее вокруг или проигрывала в уме воспоминание со множеством подробностей.
— Вы сражаетесь? — спросил Лун, прервав мои мысли.
— Мы сражаемся, — сказала я и повернулась к нему.
— С кем?
— Со всеми, кто встанет на нашем пути, — вступила Рейчел.
— Как она и сказала, — добавила я.
Лун посмотрел на меня, и я выдержала его взгляд. Холодный взгляд, особенно для того, кто был способен так неудержимо и яростно сражаться.
Должно быть, он вспоминает о своём поражении от моих рук. Я использовала ядовитых насекомых, чтобы сгноить его промежность, а в другой раз я отравила его галюциногенной кровью и вырезала ему глаза.
Довольно-таки странно, но возможно, эти обиды значили намного меньше, чем то, настоящее оскорбление, которое я ему нанесла.
Я захватила город. Он пытался и провалился. Я же достигла успеха.
Учитывая моё понимание психологии Луна, мне казалось, что таких вещей он не прощает.
— Сражаемся с Сыном, с Губителями… с Янбань, — сказала Сплетница. Она явственно подчеркнула последнее слово.
Странно. Я бы поставила всё в противоположном порядке. Подчеркнула бы наибольшие угрозы.
— Да, — ответил Лун. — Не нужно мной манипулировать, Сплетница. Если ты хочешь, чтобы я присоединился к битве, тебе достаточно попросить.
На лице Сплетницы промелькнуло странное выражение. Затем она повернулась ко мне, вопросительно приподняв бровь.
Я кивнула.
— Хорошо, — сказал Лун. — Я возьму свою маску. Я вернусь.
Он ушел.
— Дверь, — сказала Сплетница, — к?..
— К Призрачному Сталкеру, — сказала я.
Портал начал открываться, на другой стороне была ночь.
Сплетница странно на меня посмотрела.
— Что?
— Я упомянула Янбань, когда поняла, что его разозлило их нападение на это место. Но, судя по его словам я нащупала какую-то историю. Но это не радует. Меня теперь будет мучить эта мысль.
— Радуемся тому что есть, — пожала я плечами.
Она кивнула.
Пока мы говорили, Панацея отослала Ампутацию вместе со Щеглом.
— Ещё раз спасибо, Панацея, — сказала я. — За то, что собрала меня в одно целое.
Она открыла рот, собираясь заговорить, однако, кажется, передумала и указала на портал. Я кивнула и вместе с ней перешла на другую сторону. Чертёнок и Сплетница остались в госпитале, портал остался открытым. Рейчел пошла было за нами, но, видимо, почувствовала, что мы хотим поговорить наедине и отошла в сторону.
Панацея и я подошли к бетонному выступу, который был когда-то серединой моста.
— Я не боец, — сказала она. — Надеюсь, ты это понимаешь.
