Мониторы переключились. На экранах появилось изображение Симург в другом ракурсе. Отступник подключил свои камеры дальнего вида.
Секунду спустя он включил и камеры Стрекозы. Два набора изображений заполнили бесчисленные экраны нашего судна. Только экран в кабине непосредственно передо мной остался без изменений, сообщая о нашей высоте, направлении и скорости движения, расстоянии до цели и отчётов касательно последнего появления Сына.
Стрекоза повернула, чтобы удерживать постоянную дистанцию от Губителя. И снова это был не мой приказ.
Отступника, кажется, устраивало заниматься технической стороной процесса. Я встала из кресла, потянулась и собрала насекомых. Две стрекозы-ретранслятора, на всякий случай. Они покинули судно.
Симург не кричала. По крайней мере, я ничего не чувствовала. От неё стоило ожидать подобного трюка: кричать так, чтобы мы этого не замечали, но поддавались воздействию. Делать телепатический крик слышимым, за неимением лучшего слова, просто чтобы посеять панику, и использовать его тайно, в те моменты, когда она не атакует.
Остальные на корабле не просто замолкли. Они оцепенели. Я едва не подумала, что это какой-то гипнотический паралич, знак того, будто что-то серьёзно пошло не так, однако Рейчел повернулась и села на скамье позади Призрачного Сталкера.
Нет, это была естественная реакция.
Насекомые подлетели к Симург, я выставила в цепочку стрекоз-ретрансляторов, чтобы увеличить пределы действия своей силы.
Ненадёжно. Погибнет хоть одна — и я лишусь доступа к рою. Но меня это устраивало. Если она нападёт на рой, это будет меньшей из наших забот.
Камеры изменили фокус, увеличив лицо Симург, её руки, кончики крыльев. Камеры переключались, когда Пендрагон и Стрекоза облетали её, и различные части тела Губителя пропадали из вида. Мозаика из нестыкующихся кусочков её тела, что-то подобное я могла бы видеть глазами насекомых, но без помощи моей силы, которая помогала расшифровать картинку и превращала её во что-то осмысленное.
В углу каждого экрана высвечивались числа: параметры изображения, показания приборов. Отступник словно надеялся отследить её малейшие движения.
Меня поразили её волосы. Тонкие, как паутина, серебристо-белые, прямые, они развевались, словно каждая прядь существовала сама по себе. Никаких колтунов, никаких сплетений, сплошное полотно прядей. Её волосы были на порядок эффектнее, чем компьютерная графика в какой-нибудь рекламе шампуня.
Искусственные.
— Семьдесят, — сказала Сплетница.
— Хм?
— Раньше я говорила, что уверена на шестьдесят пять процентов. Я передумала. Семьдесят.
Я кивнула.
«Привет, Симург, — подумала я. — Наконец-то мы встретились».
Протекторат крайне строго подходил к отбору участников в сражениях с Симург. Кейпам требовалась психологическая оценка, они подписывали документы о согласии на карантинные процедуры, и они должны были вписываться во временной график.
Я не могла участвовать в бою, когда Симург атаковала борт BA178. Когда она напала на Манчестер, мне запретили сражаться бюрократы. У меня было неважное досье, и я по-прежнему была на испытательном сроке. Предположительно, я была психически нестабильна.
Когда Симург напала на Париж, я отправилась к доктору Ямаде, в надежде, что она напишет для меня положительное заключение. Или, по-крайней мере, поддержит меня.
Вместо этого, она посоветовала мне смотреть на это позитивно — участие омрачило бы моё досье, у окружающих появилась бы ещё одна причина не доверять мне или сомневаться в моих решениях.
Ей, кроме того, удалось крайне тактично избежать необходимости озвучивать своё нежелание подписать справку о моём полном психическом здоровье. Я осознала это, но не стала на неё давить. Она была бы вынуждена сказать прямо, а мне пришлось бы это выслушивать.
— Готовы? — спросила я.
— Я буду говорить, ты передавай, — сказала Сплетница.
Я кивнула.
— Посмотри на неё, — вздохнула Сплетница. — Чего только не породит человеческая глупость, правда?
— Не знаю. Тебе виднее, правда это или нет, но… мне так не кажется.
— Я уверена.
— Ты уверена на семьдесят процентов.
— Семьдесят процентов. Да. Если я всё-таки ошибаюсь, значит мы подойдём к этой беседе совершенно не с той стороны, и возможно натравим на человечество изначально пассивного Губителя.
— Тогда давай надеяться, что ты права, — сказала я.
Она кивнула.
— Все готовы? — спросила я и осмотрела корабль. Никто не ответил, только кивки.
Только одна отрицательно помотала головой — Призрачный Сталкер.
Я коснулась экрана.
— Отступник?
— Жду вашей команды, — ответил он.
— Начинаем прямо сейчас, — сказала я и махнула головой в сторону Сплетницы.
Она расправила плечи, глубоко вдохнула и выдохнула:
— Привет, Губитель, это…
Я повторяла её слова, произнося их насекомыми словно переводчик с другого языка.
В то же мгновение, как прозвучало первое слово, по всему кораблю сработали сигналы тревоги. Стрекоза вздрогнула, когда немногочисленное вооружение выдвинулось из корпуса корабля. Я увидела, что с Пендрагоном произошло то же самое.
Симург отреагировала.
Не напала, но отреагировала.
