— Четыре Губителя, а также Дракон и Учитель в качестве последней группы. — сказала Доктор. — Если появится Тоху, она сможет усилить самую слабую группу, вероятно Боху.
— Да, — сказал Отступник, который настолько сильно сжимал копьё, что мне показалось, что оно сейчас сломается. Затем он посмотрел на Мисс Ополчение, ожидая замечаний.
— Я обсужу это с Шевалье, — сказала она. — Но я не вижу здесь никаких проблем.
Люди вокруг кивали.
Недостаточно. Людей здесь не хватает. Отсутствуют целые команды. Многие всё ещё прячутся. А некоторые, вроде Янбань, предпочитают драться с нами, а не помогать нам.
Я слишком хорошо осознавала присутствие Симург и Левифана, за которыми следила периферийным зрением, а также Луна и Призрачного Сталкера, которых ощущала через рой.
Слишком многие готовы были воткнуть нож нам в спину.
— Я бы рекомендовала, — медленно сказала Доктор Мама. — Чтобы вы нашли время встретиться с теми, кого любите, попрощаться и закрыть нерешённые вопросы. Я не думаю, что после этого будет ещё один бой.
— Значит, вот и оно, — пробормотала Сплетница.
— Практически, — сказала я.
— Ты готова? — спросила Сплетница.
Я покачала головой, вздохнула и посмотрела на бескрайнее море травы. Как же красиво! Открылись целые миры для изучения — каждый немного отличался от другого, и каждый из них скрывал в себе свои собственные сокровища. Но даже в поле, заросшем высокой травой, было своё очарование. На мгновение я ощутила нечто вроде зова, навязчивой мысли: «что, если шагнуть с обрыва?» или «что, если я выпрыгну из машины на полном ходу?» Мысли сами по себе не суицидальные, но при этом достаточно простые и пугающие возможностью им подчиниться.
«Что если я просто уйду? Оставлю всё?»
Мне очень хотелось прогуляться куда-нибудь ненадолго. Куда-нибудь, где будет тихо. Ни звуков, ни людей, ни искусственного освещения. Ни давления, ни нависшей опасности.
Я не могла вспомнить, когда в последний раз наслаждалась тишиной. Наверное, когда я летела над океаном. Я никогда не была общительной, и всё же столько времени провела среди людей. Сначала я была вместе с Неформалами, потом среди людей со своей территорией. Сразу после этого в тюрьму, из тюрьмы — в Стражи.
Из Стражей — на маленькую войну с межмировыми ставками.
Одиночество манило меня. Я, будучи интровертом, чувствовала себя сейчас совершенно опустошённой. Мне просто необходимо было побыть немного одной, собраться с мыслями. Остаться наедине с отдалёнными грозовыми тучами, бескрайними полями, деревьями и волнами, разбивающимися о скалы далеко внизу.
Я беспокоилась, что это поглотит меня. Так уже случилось, когда я улетела в океан, чтобы побыть в одиночестве. Если я уйду, чтобы восстановить силы, привести мысли в порядок и подумать над тем, что мне следует делать, то... Могу ли я с уверенностью сказать, что потом вернусь? Что, если я не смогу ничего придумать и буду бездействовать, пока не станет слишком поздно?
Может быть это трусость? Может, одно то, что я не уверена, как поступлю, уже бросает на меня тень? Или здесь ситуация схожая с тем, как охваченные ужасом люди могут в то же время вести себя поистине отважно? Меня не охватывал ужас, я не намеревалась сбежать. У меня были причины сражаться, но какая-то часть моей души хотела, чтобы я просто ушла. Перестала сражаться. Выживала бы, пока Сын не пролетит мимоходом над этой Землёй, а затем в одно мгновение погибла, возможно, даже не успев этого осознать.
Я стиснула зубы.
В любом случае, это лишь фантазии. Кое-что привязывало меня к реальности. Несколько нитей.
Ко мне подошла Рейчел. Она остановилась рядом, почёсывая Охотницу за ухом, и затем неслабо пихнула меня плечом. Мне даже пришлось переступить, чтобы не упасть.
Мы стояли рядом, прижавшись плечом к плечу. Она наблюдала за Охотницей и Ублюдком, которые соперничали за её внимание. Я не могла выразить, насколько это ценила, старалась не смотреть на неё и не сделать что-то, что могло быть воспринято как признак дискомфорта.
Одна из нитей.
— Напоминает фильмы, которые я часто смотрела, — заметила Чертёнок. — На тупых детских каналах, в полдень по субботам. Мама всё ещё приходила в себя после предыдущей ночи, так что я могла смотреть, сидя в метре от экрана и выставив громкость на минимум. Обычно удавалось урвать два-три часа отупляющего просмотра, прежде чем меня выпинывали в свою комнату. Многие годы это для меня было лучшее время недели.
— Тебя куда-то понесло, — сказала Сплетница.
— Короче, тут как в фильмах, где есть бездомная собака, ребёнок, который её нашёл, и бывший владелец. И в конце фильма они оба зовут её, чтобы посмотреть, к кому же она пойдёт.
— Никогда не слышала ничего дебильнее, — сказала Рейчел.
Чертёнок ухмыльнулась.
— И собака вначале идёт к предыдущему владельцу, пока тот не вытащит из кармана строгий ошейник, или достанет кнут, которым избивал собаку в начале фильма, или скажет что-то предельно тупое, типа «пойдём, моя драгоценная машина по производству денег». И псина наконец-то посылает его на хуй, ссыт ему на ботинки и бежит к ребёнку, всё в таком роде.
