— Я говорила Легенде о том, что хочу отправиться к Котлу, — сказала я. — Одна из Стражей Чикаго говорила, что отправить Сатирика расследовать это дело — это всё равно что посылать лису охранять курятник.
— Сатирик наверняка связан с Котлом, — сказала Дракон. — По меньшей мере с их группой поддерживает контакты Притворщик. Если Котёл собирается бежать, или если они собираются тайно что-то провернуть, то почти наверняка Сатирик уже с ними или будет с ними в ближайшее время.
Шевалье переложил пушкомеч в другую руку и воткнул остриё в землю. Его оружие изменилось, да и броня выглядела другой. Вместо золота и серебра — чёрное и золото.
— Но это также означает, что он и кейпы Лас-Вегаса хорошо представляют, как действует Котёл и смогут выявить детали, которые не заметили другие. Мы отправили вместе с ними людей, которым доверяем. Они регулярно докладывают.
Я открыла рот, но Шевалье опередил меня:
— С действующими протоколами противодействия скрытникам и властелинам.
Я нахмурилась.
— У тебя хорошо получается импровизировать, — сказал мне Шевалье. — У нас есть время перевести дух. Мы считаем, что он ударил по миру, к которому у нас нет доступа. Сейчас мы перегруппировываемся, выясням кто-куда пойдёт, готовим всё к быстрой мобилизации. Я не могу сказать, чем тебе заняться. И не стал бы, если бы мог. Но ты можешь здесь пригодиться.
— Здесь мы проигрываем, — сказала я. — Легенда сохранил позитивный настрой, но… вряд ли нам стоит продолжать тешить себя иллюзиями. Даже сдерживаясь, он рвёт нас на части. Если мы сумеем организовать бой, если покажем всё, что можем, он ударит сильнее, так же, как ударил по Гильдии. Он всегда может нас превзойти, он всегда может сказать хватит и просто взорвать континент. Для настоящей победы этого недостаточно.
— Не знаю, даже, что самое худшее, — сказала Сплетница, которая закончила наконец разговор с Валетом Треф и присоединилась к нам. — Он развивается, если можно так сказать, взрослеет. В начале он был чистым листом, практически новорождённым, который учиться двигать руками и ломает всё вокруг, словно просто чтобы напомнить себе, что он это умеет. В этом бою он был уже как ребёнок, кроме того момента с Королевой Мечей. Это означает, что он почти вошёл в подростковую фазу. Что-то более сложное, чем чистый страх и трепет. Чувство утраты, отчаяние. Он будет искать способы по-настоящему нас ранить.
— Вместо простого уничтожения? — спросил Легенда. — Пытка?
— Скорее душевная, эмоциональная, чем физическая. Но только до того момента, как он достигнет зрелости. Тогда он вероятно просто уничтожит нас целиком и полностью. С учётом скорости, с которой он развивается, меня удивит, если мы продержимся более двух дней.
— Ты говоришь о нём так, словно он человек, — сказал Святой.
— Он и есть человек, — ответила Сплетница. — Это единственная причина, по которой он это делает, это единственный способ нам понять его и это основной его способ понять нас. Именно поэтому он всё это и делает. Он скопировал наш общий биологический облик. Он думает, он чувствует, мечтает, причиняет боль, но всё это похоронено под горами, и горами, и горами силы и безопасности. Эмуляция не подменила его суть. Он никогда не открывался миру, так что человеческая часть внутри него не взрослела и не развивалась.
— Это слабость? — спросил Шевалье.
— Да, но эта не та слабость, которую мы можем использовать, — сказала Сплетница. — Он слишком осторожен, и он способен предсказать подобную тактику. Вероятно, он подстроит своё поведение. Было бы чудовищно глупо для кого-то вроде него эмулировать черты своих целей, и одновременно скопировать уязвимости. Это знание может помочь, но это не какая-то слабая точка, которую можно засечь и ударить. Это была бы тупость.
— Мы знаем множество подобных фактов, — сказала я. — Целую прорву крупиц информации о его поведении, о том кто он и что он. Но на большую часть нельзя полагаться. Во время боя на нефтяной платформе ему сильно мешали мои клоны-обманки, а в этот раз ему было всё равно.
— Он развивается, эволюционирует. Уделяет внимание всё новым вещам, — вмешалась Сплетница.
— Нам известно так много критически важных деталей, — сказала я. — Но нужно ещё больше. Нам нужен способ отделять правду от вымысла или определять, что перестаёт быть правдой. Я не знаю наверняка, что мы будем делать, чтобы остановить его, но мне кажется, любой мой план будет начинаться или заканчиваться в Котле.
Я посмотрела на группу. Мужчины и женщины, все облачённые в броню, которая делала их сильнее, массивнее или выше. Относительно небольшим был только Легенда. Но и он, несмотря на усталось и изнурённость сохранял образ лидера. Осанку Легенды поддерживала естественная способность к полёту.
Я не была коротышкой, но сейчас казалось, словно я и Сплетница были простыми смертными посреди гигантов. Наибольшей внушительностью обладал Отступник. Язык его тела был мне знаком, он как всегда расставил ноги пошире и держал в руке оружие.
Даже место, где мы стояли, навевало воспоминания. Мы находились в северной части залива.
