— Ты так и не научилась просить о помощи, когда нуждаешься в ней, — сказала Сплетница практически обвиняющим тоном. — В смысле, ты, конечно, просишь, когда обращаешься к другим группам, вот только появляется ощущение, что пока ты спрашиваешь, к их головам приставлен пистолет. А ещё ты просишь в такое время, когда нельзя сказать нет, потому что вот-вот разверзнется ад.
Я посмотрела вниз на Панацею. Она не двигалась, разве что слегка покачивалась вперёд-назад синхронно с дыханием, наклонив голову и устремив взгляд в землю.
Это из-за меня? Я стала уродцем? Чудовищем? Я изменилась?
Нет. Я проверяла себя, я даже видела себя со стороны, и, насколько можно было судить, я была всё той же. Две руки, две ноги, два глаза, нос, уши и рот. Одной кисти нет, но это вполне ожидаемо.
— Конечно, ты попросила Панацею. Ты просишь меня подыграть, всё организовать, а потом идёшь и сдаёшься в плен. То, как ты решила проблемы в школе… ладно, я не хочу начинать полный разбор и резать слишком сильно. Давай остановимся на том, что ты принимаешь решения, а потом используешь остальных, чтобы они помогли тебе разобраться с последствиями. Это ведь не то же самое, что по-настоящему просить о помощи, не так ли?
Я не хотела сейчас это выслушивать. Однако я подняла голову и встретилась со Сплетницей глазами. Сейчас она стояла позади Луна. Он трансформировался. Он что, пытается выиграть время?
— И хотя я говорю всё это, подруга, ты должна знать, что я люблю тебя. Я обожаю тебя со всеми твоими тараканами. Ты спасла меня, и мне хочется думать, что в той же степени я спасла и тебя. Всё то, о чём я сейчас брюзжала, всё это не раз помогало нам выпутаться из крайне паршивых ситуаций, и хоть я и жалуюсь, но в той же степени тебя за это люблю. Ты гениальна, и безрассудна, и слишком переживаешь о людях вообще, в то время как я очень хочу, чтобы ты бросила всё и проявила здоровый эгоизм. Но это?!
Это?
— Блядь, — сказала Сплетница. — Ты уж прости меня на этот единственный раз. Я не могу промолчать, потому что мне больно видеть это и знать, что́ ты натворила. Вот теперь я и вправду сочувствую твоему отцу, потому что начинаю понимать, через что ему пришлось пройти.
С таким же успехом она могла залепить мне полновесную пощёчину. Хуже всего то, что я это заслужила.
«Так вот каково это, оказаться мишенью для атаки Сплетницы».
— Вот, — сказала она и слегка улыбнулась. Не вполне своим обычным оскалом. Она скорее пыталась меня обнадёжить: не самое привычное для неё занятие. — Я сказала всё, что требовалось сказать. И сейчас я всё-таки прикрою твою спину. Сейчас нам нужно выяснить, как исправить всё это.
Я была согласна, вот только не вполне понимала, какое именно «всё это» нужно исправлять.
— Это не так-то легко обратить вспять, — сказала Ампутация.
Она вернулась, и не одна.
Маркиз и двое его подчинённых. Недавно они доставляли раненых, но сейчас с ними никого не было. Тёмные волосы Маркиза были завязаны в хвост, а пыль на его одежде не сделала её менее изысканной и не разрушила его наполненную мужественностью элегантность. С ним был чрезмерно опрятный парень и тот, с чёрными от локтя до кончиков пальцев руками. Все трое имели максимально собранный, деловой вид.
— Я готова попробовать, — сказала Сплетница.
Маркиз оценил происходящее, окинув всех холодным взглядом.
— Не слышу звучного «да», — сказала Сплетница.
Маркиз шагнул вперёд.
— Осторожно! — выкрикнула Сплетница.
Я могла бы уклониться, если бы полностью владела своим телом. Я могла бы уклониться, если бы была более сосредоточена. Чёрт, я всё равно бы уклонилась, если б не осознала, что Сплетница предупреждает Маркиза, а не меня.
«Я думала, она прикроет мне спину», — подумала я, когда костяное древко Маркиза угодило мне в центр груди. Чёрт! Я не сумела бы уклониться даже с полным контролем над телом и летательным ранцем. Древко ударило меня в грудь широким плоским наконечником и оттолкнуло далеко назад.
Продолжая толкать, кость изменялась, выпуская два отростка. Сила и скорость движения не дали мне возможности устоять на ногах, я упала, сначала на мягкое место, затем последовал тяжёлый удар летательного ранца и, наконец, стук черепа о твёрдый каменный пол пещеры.
Движение остановилась, и я только было попыталась подняться, как Маркиз продолжил удлинять древко. Меня протащило ещё дальше, пока я не упёрлась спиной в камень в двух метрах от входа в пещеру. В двух метрах от каменного уступа и обрыва, глубину которого насекомые не смогли определить. Два отростка кости прошли слева и справа от моей шеи и прижали меня, словно рогатина.
Кожа на его второй руке взбугрилась и разорвалась, из запястья появилась массивная костяная рука. Судя по её положению относительно Луна и Панацеи, он явно использовал руку, чтобы оттолкнуть или оттащить их подальше от меня.
— Господи, — произнесла Панацея. — Господи, пиздец.
Неожиданное проявление эмоций смутило меня так же, как и всё остальное.
Они стояли там. Маркиз, его люди, Лун, Панацея, Канарейка, Сплетница и портальный дуэт Котла. Все смотрели на меня сверху вниз.
