— Пять метров, — тихо сказала Сплетница. — Точнее, четыре и восемьдесят семь, но, думаю, можно округлить.
Маркиз кивнул.
— Способности паралюдей могут возрастать и уменьшаться в зависимости от психического состояния. Насколько изменчива может быть…
— Изменений не будет, — сказала Панацея, не поднимая глаз. Она уставилась на тыльную сторону своих рук, держа их параллельно полу. Возможно, она рассматривала татуировки. — Я ощутила, как всё изменилось… Сила не привязана ни к её чувствам, ни к соответствующим частям мозга. Уже нет.
— Понятно. Приятно слышать, спасибо, — сказал Маркиз. Он подошёл на три шага, и костяное древко, протянувшееся между его рукой и отростками, державшими меня за шею, уменьшилось до указанного расстояния.
Он сохранял дистанцию в шесть-семь метров.
Почему Сплетница сказала про пять метров?
— О чём вы говорите? — спросила Канарейка.
— Я мог бы её сжечь, — прорычал Лун, не замечая её. — Но мне показалось, что ты будешь недоволен, если с ней сгорит и Амелия.
— Совершенно верно, — сказал Маркиз. Он не сводил с меня взгляда.
— Господи, — повторяла Панацея, поднимая ладони к голове. Она пробежала пальцами по волосам, нечаянно распустив хвост. — Господи, пиздец.
— Тише, — сказал Маркиз и положил ладонь ей на плечо.
— Что ж, Амелька, это шаг вперёд, — заметила Сплетница.
— Нет, — прошипела Панацея. — Даже, блядь, не смей!
— На этот раз, перед тем как непоправимо напортачить, ты хотя бы заручилась согласием.
— Я убью тебя нахер! — прорычала Панацея.
Прозвучал отдалённый грохот, настолько сильный, что его можно было и услышать, и почувствовать через открытый портал на землю Гимель. Сражение продолжалось, и, судя по всему, они увели Сына в сторону от поселения.
Там были мои друзья. Рейчел, Аиша. А я была здесь и ничего не делала.
Рука скользнула по камню, а тело попыталось приподняться и встать, вот только костяная рогатка удерживала меня за шею. Зачем я это сделала? Я не принимала сознательного решения.
«Пассажир?» — подумала я.
Возможно, он принимал решения и по поводу моего тела?
На этот вопрос я тоже не могла ответить. Я направила свой разум на решение вопросов, которые были мне по силам.
«Пять метров».
Я видела, как остальные по ту сторону длинной костяной колонны разошлись пошире, выстроились в линию позади Маркиза и продолжили наблюдать за мной.
До меня запоздало дошло. Пять метров — это дистанция, на которую им нельзя приближаться.
— Я хотел бы извиниться за то, что был несколько груб, — сказал Маркиз. — Я торопился, пытаясь обеспечить безопасность моей дочери.
— Ааааэхеееееуухм.
Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы я осознала, что эти звуки исходят из моего рта. Гласные не те, да и вообще, звуки даже отдалённо не походили на слова. Моя рука скользнула ко рту. Кончики пальцев уткнулись в ткань из паучьего шёлка, словно пытаясь помочь губам, словно я каким-то образом могла вручную заставить их работать. Даже движение руки было неуклюжим.
Я стала кукловодом, который пытается управлять марионеткой, дёргая за ниточки. Что-то настолько сложное, как человеческая речь, было за пределами моих способностей.
Я попыталась собрать рой, чтобы произнести или написать слова, но и тут потерпела неудачу.
Это далеко, очень далеко за пределами моих способностей.
Я видела, как отреагировала Сплетница: всё её тело напряглось, она сделала полшага назад.
Я опустила глаза на пол. Пальцы двигались, пытаясь что-то схватить, и это происходило не по моей воле.
— А, — сказал Маркиз. — Печально. Проблема коммуникации не позволяет понять, насколько мы можем доверять ей.
Он сказал «доверять ей», а не «доверять тебе».
Словно не было никаких причин обращаться непосредственно ко мне. Маркиз ссылался на меня в разговоре со Сплетницей примерно так же, как люди общаются с опекунами умственно отсталых или родителями маленьких детей.
Как будто я настолько в жопе, что мне нужен попечитель, исполняющий роль переводчика или адвоката.
— На это я могу ответить, — сказала Сплетница.
— По правде говоря, твоё суждение предвзято, — сказал Маркиз. — Я не собираюсь подвергать себя, мою семью и моих подчинённых опасности только потому, что ты испытываешь привязанность к Шелкопряд. И прежде, чем ты начнёшь разглагольствовать, позволь предупредить, Амелия рассказала мне о тебе. Я осведомлён, насколько убедительной ты можешь быть. Щегол, Пепел, Лун, если вам покажется, что она мной манипулирует, вы получаете моё полное разрешение взбунтоваться. Я это даже рекомендую.
— Едва ли справедливо, — заметила Сплетница.
— Вполне справедливо, с учётом обстоятельств, — сказал Маркиз. — Если сможешь убедить нас всех, значит, доводы разумны и обоснованы.
— Мне кажется, ты недооцениваешь, насколько незначительный повод нужен Луну, чтобы кого-нибудь покалечить, — сказала Сплетница.
— Может и так, — ответил Маркиз, и посмотрел на Луна.
— Ты слишком мягок с женщинами и детьми, — заметил Лун. — Если она что-нибудь начнёт, я нарушу твои правила и уничтожу её.
— Полагаю, так и будет, — сказал Маркиз и вздохнул, затем взглянул на Сплетницу. Та слегка кивнула.
