— Я… я и вправду знаю, что ты чувствуешь, Шелкопряд. В какой-то степени. Я выпила то, что дал мне Котёл, и оно изменило меня, физически. Я чувствовала себя ужасно, немного тронулась умом. А примерно через три года после того, как я пришла в себя, всё полетело к чертям. Словно жизнь напомнила об ошибках, которые я допустила. Так что… я знаю, что ты чувствуешь. Но ты и вправду сможешь с этим смириться. Так что, не казни себя слишком сильно. Поверь той, кто слишком часто этим занималась.
— С твоей стороны было очень любезно это сказать, — произнёс Маркиз. — Пожалуйста, выходи.
Канарейка кивнула. Он смотрел на неё.
Я наклонилась в сторону, чтобы левая рука смогла дотянуться до правого бедра. Одновременно я сумела немного сдвинуть костяную развилку в сторону. Не настолько, чтобы освободиться, однако достаточно, чтобы получить пространство для манёвра.
— Опасность! — выкрикнул Маркиз.
Рука нашарила пистолет, и я выхватила его из кобуры. Я поднесла его к точке, где кость разветвлялась и выстрелила. В самое толстое место.
Наверное, несколько безрассудно стрелять вверх во что-то настолько твёрдое как кость в считанных сантиметрах от лица и горла.
Однако кость разбилась. Развалилась на части.
Я была свободна, но Маркиз уже начал действовать. Его окружила костяная броня, резная, изящная, однако, закрывшая его достаточно плотно, чтобы насекомые или были раздавлены, или оказались не способны добраться до кожи. У меня не было насекомых, достаточно мелких, чтобы проникнуть в вертикальные щели напротив глаз и рта.
Копьё из кости начало испускать побеги, которые множились и разделялись, разрастаясь в настоящее дерево, заполняющее пещеру между мной и Маркизом. Он отступал, создавая всё больше материала, который позволял ему сохранять связь с основанием дерева. Он знал, что я попытаюсь сделать дальше.
Я не вставала, у меня не было на это времени. Я активировала летательный ранец, выдвинув крылья с ускорителями, и направила себя в стену пещеры. Удар получился немного сильнее, чем мне хотелось бы, одно крыло изогнулось, когда меня протащило куда-то в сторону Маркиза вдоль стены и потолка, где ветвей было меньше.
Объём пространства, в котором я могла маневрировать, стремительно сокращался. Свисающие ноги зацепились за ветку, и я едва не потеряла весь свой разгон. Мне пришлось сложить крылья, но одно из них, погнутое ударом, не встало на место.
Ветви костяного дерева сомкнулись вокруг меня. Я активировала ускоритель на оставшемся крыле и вслепую открыла огонь в надежде расчистить путь.
Маркиз шагнул в сторону, создавая костяной щит перед собой и Канарейкой. В их сторону пули на самом деле не летели, однако это сработало в мою пользу. Чтобы получить свободу передвижения, он сломал костяной стержень, и дерево перестало расти. Я нырнула в самый большой промежуток между ветвями, ломая тонкие прутики и шипы, оказавшиеся на моём пути.
Шесть метров до Маркиза. Он вернулся обратно и ухватился за «дерево».
Передо мной развернулся костяной диск, словно дерево превратилось в зонтик. Стена, барьер.
Я выстрелила в край, и кусок отломился.
Но до того, как я сумела протиснуться в образовавшуюся дыру, выросли новые побеги. Пещера была запечатана. Я выстрелила снова, но барьер был слишком толстым. Я снова и снова нажимала спусковой крючок, раздавались бесполезные щелчки. Движения были столь судорожными и дёрганными, что пистолет выпал из моей неуклюжей руки.
— Мне невероятно жаль, — пробормотал Маркиз.
Во мне вскипали паника и страх.
«Я не хочу оставаться. Не могу. Вы не понимаете. Я сойду с ума, я уже чувствую себя потерянной».
— Горррууф, — прошипела я и склонила голову, броня и маска стукнулись о кость.
Страх, паника, не…
Я испытывала их, но они не были моими собственными. Как и страх, и паралич, которые навалились на меня чуть раньше, как и злость.
Я так привыкла к тому, что моя сила действовала автоматически, и не была готова к тому, чтобы требовалось прикладывать какую-то волю.
Я обратилась к ощущению, сфокусировалась на моей новой способности.
Пять метров. Маркиз был за пределами этого расстояния, но Канарейка действовала не так быстро. У неё не было таких же рефлексов. Она засмотрелась, или, возможно, побоялась повернуться спиной к идущему бою, так что она осталась позади.
Я прижималась к костяной стене, а Канарейка стояла с другой стороны на расстоянии около пяти метров.
Сейчас, когда у меня появилось время вглядеться, ощутить, я поняла, что осознаю тело Канарейки так же, как осознавала тело Луна. Или как тело Панацеи, хотя и в меньшей степени. Её спокойное размеренное дыхание, полное отсутствие движений.
Она застыла так же, как Лун и Панацея.
В ожидании инструкций.
Я не могла отправить её ближе к Маркизу, она бы вышла за пределы действия моей силы. Вместо этого я приказала ей развернуться.
— А, проклятье, — произнёс Маркиз.
Её движения были такими же неловкими, как и мои собственные. Изъян, один из множества. Она зашагала ко мне и к стене, созданной Маркизом.
Он опутывал её, бросая костяные жезлы и окружая её тело клеткой из того же материала, сплетая всё воедино.
