Но на ней был бронированный костюм Драконоборцев. По моей команде она согнула ноги, затем прыгнула вперёд. Ей удалось разбить окружавшие её кости, затем она ударила кулаком в стену.
Два, три, четыре раза.
Маркиз шагнул вперёд и очень осторожно поставил ступню у основания костяного древка. Стена начала утолщаться, быстрее, чем Канарейка могла её ломать.
Её сила…
Я вгляделась в Канарейку и ощутила, что понимаю физическое и психическое состояние её организма. Я получала достаточно информации о её внутреннем устройстве, чтобы знать, что она чувствует, что у неё болит, и на что способны её тело и её сила.
Она начала петь.
«Приведи его ближе. Приведи его сюда».
Пение изменилось. Упорные механические удары о стену продолжались, кость трещала под натиском брони, и я ощутила, как качнулся Маркиз. Он отвёл ногу от костяного выроста и начал приближаться к Канарейке.
Я так привыкла к жужжанию, к непрерывному глухому рёву силы в ушах… Сейчас всё было не так. Я прикоснулась к сложным и чарующим чувствам. На каком-то уровне я связала себя с Канарейкой.
Я помнила, как оказалась в плену у Дракона и Отступника, когда меня волокли на крышу вскоре после убийства Александрии и директора Тагга. Попытки борьбы, тщетные и безнадёжные.
Я помнила, что стояло за этим воспоминанием, я знала, что стояло за событием: общее ощущение, чувства. Канарейка боролась, беспомощная и связанная, охваченная ужасом и паникой, переполненная тупым чувством вины за то, что она сделала, ошеломлённая реальностью, которую она не вполне осознала, и не сможет полностью осознать в течение недель или месяцев.
Она была мной, и я была ей. Общий опыт. Она была продолжением меня.
Не было способа понять, ведёт ли это к лучшему. Я снова начала ощущать себя не в своей тарелке. Снова отделилась от самой себя.
Единственное, что пугало меня ещё больше, так это понимание, что дальше будет только хуже. Вот это и было моим инструментом. Ради этого я пожертвовала своим разумом, телом, дальностью действия силы и точностью управления. Всего лишь пять метров. Радиус в пять метров, и Панацея сказала, что я не смогу увеличить его при помощи эмоций.
Я заставила себя встать на ноги, проломилась через костяные ветки поменьше и ухватилась за самую крупную, чтобы удержаться на ногах. Ноги дрожали, в голове плыло и мне казалось, что если бы рука была свободной, то она бы безвольно повисла. Я не могла… не могла докопаться до знаний о том, как моё тело должно вести себя в состоянии покоя.
Я увидела первую трещину с моей стороны костяной стены.
И что ещё лучше, Маркиз подошёл ближе. Один-два вынужденных шага в нашу сторону и…
И я так и не получила возможности узнать, смогу ли я использовать его силу. В пещеру шагнул Лун и заполнил всё вокруг огнём.
Канарейка была в броне, хотя её волосы и воспламенились там, где они выступали из-под шлема. Маркиз тоже был защищён. Никто из них не должен был поджариться.
Но пламя заглушило пение. Когда огонь погас, Канарейка услышала шаги убегающего Маркиза, его руки были прижаты к шлему напротив ушей.
Я приказала Канарейке прорваться сквозь стену. Она протянула руку, схватила меня за обвязку летательного ранца и вытащила сквозь разлом.
Портал закрывался. Канарейку, похоже, бросили.
Я приказала ей швырнуть меня и активировала летательный ранец, чтобы прибавить в скорости.
Я проскользнула сквозь портал за две секунды до того, как он стал слишком узким. Я лежала на полу, а остальные смотрели на меня.
— Кооугааах, — сердито пробормотала я и медленно поднялась на ноги. Никто не предложил мне руки, но это было моё решение, не их.
Культя пульсировала, остальное тело казалось чужим. Не все движения происходили по моему желанию. Пассажир явно пытался мне помогать.
Я взглянула на другой портал позади нас. Земля Гимель.
Я оставила остальных в покое, я не пыталась контролировать их. Когда Щегол оказался у меня на пути, я физически отпихнула его.
«Я сражаюсь, — подумала. — Сражаюсь с Сыном. Пока не знаю как».
Я видела себя их глазами. Каждое изображение было слегка искажено, каждое отличалось достаточно, чтобы вместе они стали разобщёнными и жуткими. Я лучше осознавала себя через них, чем через свои собственные глаза.
Я вошла в разрушенный кафетерий, переступила через обломки у входа, оставшиеся после одного из попаданий в здание. Когда я направилась в сторону сражения, остальные остались позади, оказались вне зоны действия моей силы, снова обрели способность двигаться по своей воле.
Получили возможность напасть на меня, если им это вздумается.
Маркиз, Панацея, Ампутация… не так опасны.
Лун? Нет. Если он соберётся меня убить, он сначала даст мне об этом знать.
Щегол? Пепел? Эти двое вполне способны были на меня напасть, их гордость пострадала, я на мгновение получила над ними контроль.
Сплетница была свободна. Она бежала, перепрыгивая через булыжники и обломки, чтобы добраться до меня. Она замерла в десятке шагов.
Чуть дальше пяти метров.
Но она ничего не сказала.
