Всё это было моё. Моё логово. Оно казалось таким пустым.
Я знала, что всё изменится, когда я наполню его мебелью и необходимыми вещами. Это место уже само по себе было роскошью. Большая часть Броктон Бей сейчас не имела доступа к электричеству или водопроводу, причём многие жители страдали от недостатка и того, и другого. При подготовке для меня этого здания Выверт наладил доступ ко всему необходимому. По мере расчистки и отстройки района сюда будут заезжать грузовики. Выверт сказал мне, что они будут постоянно поставлять мне воду, газ для водонагревателя, опустошать резервуар с отходами и заправлять генератор.
Когда город будет восстановлен и стандартные коммуникации подведены, эти меры станут не нужны. А я окажусь на крючке, привыкнув к своему логову, затерянному на фоне городской застройки. В идеальном мире.
Приятно было купаться в роскоши, но все это меркло, стоило мне подумать о Дине. У меня был горячий душ и я даже могла мыть посуду, потому что Выверт позаботился и о ней.
Взяв мобильник с кухонного стола, я набрала Выверта. Похуй, что сейчас всего без четверти шесть утра.
Меня напрягало звонить ему, полагаться на него. Я чувствовала себя соучастницей. Причинение ему малейшего неудобства поднимало настроение.
— Да? — коротко спросил он.
— Это Рой.
— Что-то нужно, Рой?
— Несколько человек.
— Сколько?
Я обвела взглядом жилую комнату.
— Человек восемь. И грузовик был бы кстати, если у вас есть свободные.
— Есть. Люди должны быть вооружены или...
— Просто обычные парни, надо кое-что подвигать.
— Полагаю, это не срочно? — спросил он более резко. Может, я разбудила его. Плевать. Я работала над тем, что было в его интересах, и у нас был договор.
— Не срочно.
— Тогда я пришлю их через час.
— Через час, ладно.
Он повесил трубку.
Что ж, мне надо было убить много времени. Свободное время — отстой, когда не хочешь оставаться наедине со своими мыслями.
Я хотела побегать, но это было плохой идеей. Из-за огороженных участков, строительных работ и затопленных улиц в районе набережной привычный маршрут был не столь приятен для пробежки. Кроме того, бегать одной было опасно, я точно привлекла бы к себе ненужное внимание.
В итоге я всё-таки решила пойти против голоса разума и засобиралась на пробежку. Натянула шорты, надела майку, кроссовки и убедилась, что захватила с собой нож и перцовый баллончик. Ножны я отстегнула со спины своего костюма, прицепила к ремню и застегнула его вокруг талии так, чтобы пояс шорт скрывал ножны, а футболка — рукоятку.
Покрутившись перед зеркалом в спальне, я проверила, заметно ли оружие.
Не идеально спрятано, но и не бросается в глаза. Слегка поправив ножны, я призвала немного насекомых. Было жутковато, пока они ползли по коже, под одеждой и в волосах. Расположив их на носках, в волосах, и в пространстве между топиком и лифчиком, я успокоилась — главное, никакого контакта с кожей.
Выглядела ли я теперь по-другому? Кожу покрывал легкий загар — я провела много времени на открытом воздухе за последние пару недель. Полторы недели я жила в убежище, где не было ни книг, ни телевизора, так что приходилось целыми днями гулять по городу, проверяя лофт и состояние дома моего отца. Я гуляла и по ночам, когда не могла заснуть, но люди обычно не особо загорают без солнца.
Трудно было сказать наверняка, как или почему, но мое лицо и тело изменились. Возможно, у меня был скачок роста. Некоторые изменения возможно были от загара, подчеркнувшего черты лица или тела. Может, это всё из-за того, что в убежище я питалась весьма скромно, к тому же в последние два месяца у меня был очень активный образ жизни. Я не сидела по шесть часов в школе, я сражалась, бегала и ездила верхом на собаках. Теперь на руках у меня обозначились мускулы, и осанка стала прямее. Или может все эти мелочи стали заметными потому, что теперь я по другому одевалась, давно не стриглась, и заменила очки линзами.
Утверждение, что я сама едва себя узнавала, было… как бы получше сказать? Верным, конечно, но я всё ещё помнила себя такой, какой была месяц назад. Тогда я смотрела на своё отражение и видела в нём одни недостатки, то, что мне не нравилось. Я никогда не чувствовала себя тем человеком, что сейчас отражался в зеркале. Я как будто смотрела на незнакомку, и её черты казались мне в чём-то странными.
Не то чтобы я теперь смотрела на себя совсем иначе. Мне всё ещё многое не нравилось в своей внешности: слишком широкий рот, плоская грудь, совсем не женственная фигура. Легкий загар только подчеркивал шрамы: похожую на слезу отметину на плече, которую оставили собаки Суки, волнистый след на щеке, где София прошлась своими ногтями, и линию около уха, когда она пыталась его оторвать. Важно то, что когда я смотрела на себя, это меня больше не беспокоило. Я чувствовала себя комфортно, сроднилась со своим телом, заслужила его, каким бы оно ни было. Я не была уверена, имели ли эти размышления под собой хоть какую-то логику. Пусть даже понятную только мне.
