По ощущениям мы поднялись на уровень третьего этажа. Лестница упёрлась в проход, за которым моим глазам открылась просторная комната. Свет уходящего за горизонт солнца проникал в помещение сквозь огромные окна, обеспечивая отличное освещение. Но, лучше бы здесь была вечная тьма. Назвать эту комнату мрачной — сложно. Обстановка была ужасной, и находиться обычному человеку было бы смертельно опасно. Я посмотрел на стулья и стол. Когда-то эти предметы мебели были произведением искусства. Резьба по дереву могла бы вызвать внутри меня восхищение, если бы не слой поблёскивающей на солнце мерзкой жижи. Здесь всё было покрыто чем-то схожим с гноем.
Всё, кроме кровати. Вместо матраца, который должен был сгнить от множественных выделений тела Гнуса, в корпус кровати было навалено сено.
— Я заметил у тебя новое оружие.
Гнус был впереди меня, но жужжащий голос звучал отовсюду, даже позади меня.
— Да, — я поймал себя на мысли, что говорю с жужжащим под потолком облаком мух, а не с самим Гнусом. — Это «Длань праха». Тело тоже пришлось сменить, если ты заметил…
— Да, я заметил. Новый облик тебе к лицу. А что стало со старым?
— Ансгар хоть и молод, и даже мог показаться глупым, но отец воспитал отличного сына. Отец вырастил прекрасного воина. Наконечник копья непросто ранит, он — убивает.
— Замечательно. Я рад, что ты сумела выжить и одержать победу.
Окружённая насекомыми фигура прошла через комнату и остановилась в дальнем углу, спрятавшись в тени. Гниющая на глазах ряса практически полностью сползла с его тела, отрываясь пропитанными гноем лоскутами.
— Ненавижу солнце, — прожужжал он. — Брось свежую рясу на кровать. Там с ней ничего не случится.
Я повиновался, но мои глаза продолжали быть прикованными к этому мерзкому созданию. И даже спрятавшись от солнца, я видел, как его почерневшие пальцы рук взялись за капюшон и откинули его с головы. Как он попытался снять с себя остатки рясы, но она сама слезла с худощавого тела, рухнув на деревянный пол мокрой тряпкой.
Там, в тени угла, он был похож на обычного человека, но стоило ему выйти на свет, как мне стало противно, комок крови подступил к горлу, но я не смог отвести взгляда. Он был ужасен и омерзителен. Дрюня по сравнению с ним — идеал красоты.
Тело принадлежало человеку, проигравшему битву смертельной болезни. Ходячий скелет с туго натянутой плотью, которая вот-вот лопнет. Цвет кожи был непросто трупным. Я такое видел в нашем городе, когда после очередного обстрела кому-то из соседей не везло, и их тело лежало на солнце уже несколько дней. В тех местах, где оголодавшие животные срывали одежду и пробовали откусить кусок плоти, мы видели побагровевшую кожу. Конечности и голова чернели на глазах.
Кожа Гнуса была такой же, багровой с почерневшими конечностями. С мухами, сражающимися за свободный участок тела. Я хотел заглянуть в его глаза, но там — пустота. Пустые глазницы кишели мухами и личинками. Лицо было обращено на меня, но скорее всего это привычка, оставленная человеческой сущностью. Мухи — его глаза, язык и уши. Он всё видит и всё слышит. Насекомые облепили подоконник и кружили снаружи, словно окидывая взглядом весь город, чтобы Гнус ничего не упустил.
— Присаживайся.
— Я постою…
— ПРИСАЖИВАЙСЯ! — оглушительное жужжание прозвучало прямо у меня в мозгу, словно мухи проникли в череп.
Сняв со спины копьё, я взялся за скользкую спинку стула и выдвинул его из-за стола.
— Какое прекрасное оружие.
Гнус подошёл ко мне и протянул чёрные пальцы к древку копья. Я крепче сжал ладонь и нахмурился. Не знаю, как я должен себя вести в данной ситуации, ведь копьё может убить меня, и передавать его в гниющие руки желания у меня не вызывало. Но, с другой стороны, Гнус впустил меня в свой дом, повернулся спиной, не боясь, что я воспользуюсь случаем и убью его.
Чёрные пальцы застыли в нескольких сантиметрах от древка. Гнус не был наглецом, он терпеливо дожидался моего разрешения, но и мрачная атмосфера давила с такой силой, что времени на долгие раздумья совсем нет.
Я передал ему копьё.
— Человеческая кость, — прожужжал он, рассматривая оружие, даже не опустив на него мерзкое лицо.
Стая мух разместилась на копье. Крохотные лапки забегали по древку, по наконечнику из кости, словно собирая информацию для своего хозяина.
— Когда ты появилась на пороге города, — начал он, — я расстроился. Я не ждал тебя с пустыми руками. В принципе, я тебя вообще не ждал. Но потом, среди ликующей толпы я смог рассмотреть твоё удивительное оружие и обрадоваться. Я правильно понял: с родом Лофказов покончено?
— Да, — соврал я. — Я убила всех.
— Прекрасно. Присаживайся. Копьё нам больше не понадобится.
Я уселся, а Гнус прошёл мимо меня. Звериными глазами на моих рогатых наплечниках я наблюдал, как гниющее тело прошло в конец комнаты и поставило моё копьё в угол, накрыв тенью. Ситуация меня напрягала, но мне ничего не мешало в любой момент обзавести новым оружием. Хотя, с Дланью праха я точно не собираюсь расставаться. Вопрос времени. Копьё всё равно будет моим.
— Я смотрю, твой плащ остался прежним. Новыми трофеями ты не обзавелась?
