— Лицо Ансгара слишком молодо и тянется плохо. Искушение было невыносимым, хотелось подставить нож к его виску и провести линию вдоль черепа, но тогда я бы омрачил внешний вид моей накидки совсем юным личиком. Меня и так всё устраивает.
— Какая потеря. Молодые губы хорошо бы смотрелось на моем лице, — безгубый рот Гнуса изобразил что-то похожее на улыбку с ровным рядом пожелтевших зубов, между которых извивались белёсые личинки.
Гнус уселся на стул напротив меня. Мухи на его мягкой от гниения плоти продолжали жужжать, намывая тонкие крылышки и откладывая яйца, чтобы через минуту новый выродок копошащихся в гною паразитов скрыл под своими телами багровую кожу.
— Расскажи, — раздалось возле моего уха, — как ты его победила?
— Собрала со всех лесов диких животных, и обрушила цунами из влажной шерсти на деревянные стены его города.
— Много людей уцелело?
— Много…
— Могу предположить, что ты обзавелась своей армией. Это хорошо.
Наверное, он имеет ввиду, что я должна была обратить уцелевших в кровокожих, тем самым создать свою армию. Хороший план, но моя армия — раздувшийся от крови уродец, Дрюня и Осси, ждущая меня внизу.
— Я не знаю, дошли ли до тебя слухи, — продолжил Гнус, — но этот огромный континент практически полностью под нашим контролем. Практически — твоя заслуга, а вот то, что неполностью — моё упущение. В лесах полно партизан, научившиеся бороться с нами. Среди них есть и уникальные, что делает их опасным противником. Одарённые еще остались на этой земле. И они несут опасность для нас. Временную, конечно же. Сегодня солнце узрело казнь, как и тысячи людских глаз. Но мужчины на крестах были лишь пылью, накрывшей наши проблемы. Я убрал грязь, заставив проблемы озлобиться на нас, выдать себя. И совершить ошибку. Ты вовремя вернулась, у нас будет много работы.
Воцарилось молчание.
Жужжание мух практически стало незаметным. С кресла, на котором сидит гниющее создание, на деревянный пол медленно, растягиваясь нитью, капал гной. Гнус получил ряд ответов, но и мне захотелось получить ответы на мучащие меня вопросы.
— Анеле когда вернётся в город?
Жужжание мух заметно усилилось. Гнус наклонился ко мне — на его лице я не мог разобрать никакой эмоции. Лишь когда мухи обрушились на моё ухо с диким рёвом, до меня дошло, что я перегнул палку.
— Когда это ты себе разрешила называть Судью Анеле просто Анеле? — он вскочил со стула, рёв лишь усилился. — Твои победы возвысили твою гордость над всеми нами?
Подстава. Первый промах, надо быть менее наглым.
— Я хотела сказать Судья Анеле, — ненавижу оправдываться, но иного пути нет. — Жужжание мух сбило меня с мысли.
Обтянутый почерневшей кожей череп неотрывно пялился на меня, шевеля челюстью. Стайки мух выползали из разинутой пасти и заползали в дырку, где когда-то был нос. Казалось, что даже внутри головы Гнуса раздаётся жужжание, словно у него на плечах огромный осиный улей.
— Ты разминулась с ней, — рёв возле моего уха стих. — Несколько ночей назад корабли отплыли. Судья Анеле уплыла домой с довольно хорошим уловом, мы можем только радоваться столь удачной охоте.
— И когда она вернётся?
— Аида, что за глупые вопросы⁈ Как всегда. Она вернётся через пять лет.
Пиздец. Пять, грёбаных, лет. Вы что, серьёзно? Мне здесь сидеть пять лет?
— Мне нужно срочно её увидеть, — сорвалось с моих губ с какой-то жёсткостью в голосе. — Может еще есть корабли, или кто-то собирается отплыть следом?
Гнус сложил почерневшие руки на груди. Несколько мух уселись мне на ухо и медленно ползли к ушной раковине, намывая крылья. Я не стал их прогонять. Я вслушивался.
— Из-за чего такая срочность, Аида. Для нас пять лет — не срок. Мы ждали гораздо дольше, прежде чем услышать заветные слова и получить долгожданные земли.
— Судья Анеле должна узнать о моих победах.
— Не переживай, она обязательно об этом узнает.
— Как?
— Аида, как и всегда. Я ей сообщу твою прекрасную весть.
На языке вновь завертелся вопрос: как, бля⁈ Но мои губы не успели шевельнуться. Гнус встал со стула и подошёл к огромному окну с видом на море. Солнце почти зашло, и комната медленно серела в тусклом свете. Тысячи факелов вспыхнули на всех улицах города, озарилась каменная кладка домов, на центральной площади нарисовались чёрные кресты на фоне потухающего диска. Я видел всё это собственными глазами, встав со стула и заглянув Гнусу за плечо.
— Ненавижу огонь, — пожаловались мухи, а потом жужжание стало мягким, мягче шума волн. — Но есть и еще один способ.
— Какой? — сорвалось с моих губ.
— Убить меня.
Как скажешь, приятель.
Кончик кровавого клинка показался из кровавой корки на внутренней стороне моей ладони. Лезвие быстро потянулось к полу. Скользнуло по пальцам, отбросило слабую тень на стол позади меня. Я прекрасно понимал, что Гнус видит всё. Его ручные насекомые кружили вокруг меня. Маленькая стайка отделилась от огромного облака и бросилось на лезвие. Прежде чем они сели на испещрённый трещинами клинок, я бросился на Гнуса, ударом вспоров воздух.
