– Знаю! Сам его и отбирал тщательнейшим образом среди многих других кандидатур, чтобы направить к вам за наработкой специфического опыта. Сам – учти это, когда дозреет сей фрукт – и отзывать обратно в Москву буду. Но, уже не из твоего аппарата, а немножко из другого места. Да и не сегодня, а, как я уже сказал, когда дозреет. А дозреет он, думаю… эдак, через годик-полтора. Здесь должность одна как раз по его редкостному характеру и определённым способностям к этому времени освобождается… в связи с предопределённым уходом на пенсию одного уважаемого, заслуженного человека. А чтобы эта открывающаяся вакансия заполнена была предельно корректно и солидно, служебная анкета преемника должна быть соответствующей. Безупречной, и подходящей по всем пунктам. Поэтому, пусть Боря пофункционирует это необходимое время не у тебя, где ничего нового уже не почерпнёт и дополнительных плюсов к анкете не прибавит, а – на партийной работе, заняв пока ещё вакантную, ранее занимаемую Григорием Михайловичем Мордарём должность завотделом. И пусть себе спокойно курирует хорошо знакомые ему правоохранительные органы области вплоть сигнала, которым Родина призовёт его на ещё более высокий и ответственный пост. С партруководством центральным и областным по этому поводу мы уже принципиально договорились, теперь дело за вами: приступайте к конкретике – готовьте аттестацию и оформляйте перевод. А попутно – всю необходимую документацию на досрочное присвоение ему очередного классного чина – старшего советника. Ну и, само собой разумеется, что политически будет правильнее, если к непосредственной работе в обкоме Степчук приступит уже после получения ордена за выдающиеся успехи на прокурорском поприще. А то, целых два обкомовца на одной процедуре награждения за удачную ловлю преступников не ими, а рядовыми следователями – это будет уже явный перебор.
– А-а… Евгений Савватеевич… сумеем ли мы сделать это быстро, инкогнито, как я понимаю – сюрпризом для Бориса Борисовича? Ведь, в соответствии со своими служебными обязанностями, все кадровые документы, в том числе и на себя самого, он же и обязан оформлять, хотя… лично я не думаю, что это правильно, – в дрогнувшем голосе Стюднева явственно звучали ноты смятения, ревности к такому сомнительной, на его взгляд, заслуженности, но прямо-таки взрывному успеху молодого карьериста.
– Ну-у, Шура… Ты верен себе, как никто. За столько лет нашей дружбы так и не исправился. Когда же ты, наконец, избавишься от тотальной твоей зависти ко всем и вся?
– Нет, ну я же… можно было бы и на самом деле сюрпризом… поручить кому-то, например.
– И затянуть этим самым дело? Да ведь, так быстро и качественно, как он, никто в твоей конторе кадровую документацию не подготовит. Ты же сам это знаешь.
– Но, как вариант, я сам мог бы за это дело взяться… поверьте, Евгений Савватеевич, исключительно ради сюрприза.
– Ладно, Шура. Понимаю, что тебя гложет. По возрасту Степчук на два десятка с гаком моложе тебя. И если он уйдёт сейчас в обком, а ты уже будешь полноценным прокурором области, то можно ещё поспорить, кто из вас более важная птица. Здесь, кто как себя поставить сумеет. Но у тебя с твоим опытом шансов поболе, чем у него. А вот, если он получит прямо сейчас, сегодня политически равную облпрокурору должность, а ты по какой-нибудь досадной случайности не успеешь к этому времени прикрепить к петлицам свою генеральскую звезду и выскочить из ипостаси всего лишь исполняющего обязанности, то по самолюбию твоему, да и весу в правоохранительных кругах области это ударит больно… И, собственноручно подготавливая личное дело Степчука, где гарантия, что не вставишь ты там какую-нибудь настолько хитроумную шпильку, что на каком-то этапе своего служебного восхождения он может сильно споткнуться… и дальше идти уже прихрамывая, а то и вовсе остановиться. В худшем же случае – совсем лишиться работы в органах власти. Не надо, Шура, не надо… Пусть всё идёт своим чередом, как задумано не мной и тобой, а кое-кем гора-а-здо выше. А посему, друг мой, слушай!
– Слушаю, Евгений Савватеевич, – от того, что собеседник, находясь за несколько тысяч километров, угадал его потаённые мысли, настроения у Александра Всеволодовича не прибавилось.
– В общем, не тушуйся. Пощадим твоё уязвлённое самолюбие. Значит, перевод в обком готовь Борьке, так уж и быть, собственноручно и срочно. Как ты говоришь – сюрпризом. Документацию на правительственную награду – тоже. А вот, присвоение ему очередного классного чина, для собственного успокоения, можешь оставить на чуть позже. Вернее, подготовь, тоже сейчас – пусть лежит и дожидается, пока ты, опередив своего заклятого друга-соратника, не получишь генеральскую звезду. А, как только это произойдёт, спокойненько отправляй и степчуковский «полковничий» пакет. И всё будет «о-кей». Договорились?
– Принимается… – голос несколько успокоенного этими словами Стюднева звучал уже не так минорно, как только что.
