Никакого изнасилования не было. А была одна из немногих долгожданных после несправедливой десятилетней разлуки встреч двух любящих друг друга сердец. Встреч на лоне прекрасной междуреченской природы под открытым небом, именно в том самом месте, где десяток лет назад была зачата наша дочка…
… Все те годы, что Корифей Десяткин отбывал в местах лишения свободы, Степан Выхухолев, мой формальный, фактически абсолютно не воспринимаемый за мужчину супруг вымещал на мне как только мог, злобу от бессилия завладеть моим сердцем… Заручившись покровительством своего дяди, якобы готового в любой момент дать страшную команду в отношении Корифея на «зону», где тот отбывает свой срок, он беспрерывно издевался надо мной в полную меру своей примитивной фантазии. Издевательства эти не всегда носили физический характер, но заканчивались одним и тем же: обязательно при свете, заставляя меня смотреть, он самоудовлетворялся самым похабным способом, то есть, выражаясь научным языком, мастурбировал… У него всегда был страх оконфузиться в естественном половом акте… тем более, понимая степень моего презрения.
Из-за такой мерзости в своей спальне любая нормальная женщина давно плюнула бы, и ушла, неважно, к другому мужчине, или в никуда. А я и этого не могла сделать, ведь Корифею в таком случае не гарантировалась жизнь.
Я не могла уйти, но не могла и выполнять супружеские обязанности в постели. Не могла, и не хотела – тошнило меня от Стёпки… Но, будучи существом, каким уж мать меня родила, повышенного женского, чувственного темперамента, совсем без мужчины не могла существовать чисто физически. И, именно на чисто физическом уровне довольно часто находила себе кратковременных партнёров на стороне. Врать в моей семье, я имею в виду ту семью, в которой выросла, воспитываемая отцом и матерью, всегда считалось постыдным, унизительным. Поэтому я изменяла мужу практически открыто, не скрываясь и не таясь, не отказывая ни одному понравившемуся мне приличному, сильному мужчине. Надеялась, что Корифей, когда освободится и вернётся домой, всё поймёт и простит… А жизнь, вот она как поворачивается…»
Стюднев почесал в зазудившем паху. Хм-м… норовистая бабёнка… везёт же некоторым мужикам… и в первую очередь, как ни парадоксально – далеко не лучшим представителям советского общества. Гляди ж ты, не кому-то достойному отдала душу, а самому беспутному из беспутных, преступнику, и так далее…
А вот и его показания по тому же поводу. Интересно, интересно. Хоть и читано уже, перечитано, а всё равно тянет как магнит…
