В том же году, по распоряжению короля Вратислава, прибыли в Мантую[440] в сопровождении пфальцграфа Рапота и были представлены августейшему императору Генриху III Козьма, избранный епископом Пражской церкви, и Андрей[441], избранный на Оломоуцкую кафедру. Произошло это в лето от рождества Христова 1092, 1 января. В четвертый день того же месяца, когда император находился в Мантуанском дворце, в сопровождении большого числа епископов и комитов, а оба избранные упомянутые выше епископы стояли посредине, — он, при посредничестве вышеназванного комита Рапота, после долгого молчания, раскрыл свои прекрасные уста и сказал: «Наш верный друг Вратислав, король чешский, послал к нам этих братьев. чтобы мы, соблюдая церковный и апостольский устав, подтвердили своей властью их избрание, но мы не желаем принимать такое решение без вашего согласия». Тогда поднялся мюнстерский епископ[442], прибывший в это время из Иерусалима, и, опираясь на стол, на котором лежали жезлы, епископские перстни и святые мощи, сказал: «Весьма опасно решением немногих отменять то, что постановили многие. Ведь в присутствии многих епископов и многих князей Римской империи, а также послов папского двора, вы подтвердили своей привилегией решение о том, что оба епископства, Пражское и Моравское, должны составлять единое и нераздельное, как это было вначале». На это император ответил: «Позволь только мне сделать то, о чем просит меня мой друг. Об этом же я потом, в свое время скажу». И он тотчас вручил каждому из обоих [епископов] по перстню и пастырскому жезлу, — для каждой церкви. После этого обоим епископам было приказано вернуться в Верону и ожидать там, пока пфальцграф, покончив с имперскими делами, не отвезет их с собой на родину.
Между тем до нашего слуха дошла дурная весть о том, что 14 января король Вратислав отошел ко Христу, а его брат Конрад наследовал [ему] в княжестве. [Конрад] тотчас отправил к императору гонца и, обещая ему деньги, просил отменить решение об избрании епископов, о котором мы говорили выше[443]. Но император, в большей мере думая о справедливости, чем о согласии, [купленном] за несправедливые деньги, сказал: «Что я сделал, то сделал; я не могу менять то, что сделано». Гонец, по имени Виклин, ушел опечаленным, так как он не добился того, о чем просил от имени князя. А епископы, согласно приказу императора, оставались в Вероне до начала поста, ожидая возвращения упомянутого комита Рапота, который должен был их сопровождать. Когда же они прибыли на вербное воскресенье в Прагу, духовенство и народ встретили их с почетом.
Во вторник на той же неделе они явились к князю Конраду в город Болеслав. Князь, образ мыслей которого уже изменился, принял их радушно и отпраздновал, с ними пасху в городе Вышеграде. На пасхальной неделе к 1 апреля выпал большой снег, ударил такой мороз и все так заледенело, как это редко бывает среди зимы. О деяниях князя нам нечего больше написать, так как 7 месяцев и 17 дней спустя, в том же году, в котором принял княжение, 6 сентября он расстался как с княжением, так и с жизнью. Ему наследовал Бржетислав Младший[444]. Когда Бржетислав прибыл в город Прагу, народ его встретил весело: хороводами юношей и девушек, стоявших на перекрестках улиц, игрой на флейтах, на бубнах, церковным звоном. А сам епископ Козьма с духовенством и крестным ходом принял [князя] в воротах города, перед церковью св. Марии; он подвёл Бржетислава к престолу, и, согласно обычаю страны, князь Бржетислав Младший был возведен на престол всеми комитами и вельможами страны. Это произошло 14 сентября.
В этом году, 20 сентября, в пятницу, после полудня, произошло затмение солнца. 1 октября в Чехию прибыл некий лжеепископ по имени Ротперт. Он заявил, что в течение многих лет управлял в Васконской области Кавеллонской церковью[445]. Так как наш брат Осел, он же Асинус, признал его и заявил, что выполнял с ним епископские обязанности, когда они вместе совершали путь из Венгрии в Иерусалим, то князь Бржетислав и епископ Козьма охотно приняли Ротперта и предоставили ему возможность вести богослужение, как это подобает епископу. Что же дальше? Ротперт освятил много церквей; в марте месяце он посвятил многих в сан священника, а в страстной четверг освятил хризму[446]. На пасху к нему пришел какой-то священник, знавший, конечно, о его обмене, и тайно сказал что-то Ротперту. Удивительное дело: ни князь, ни епископ не смогли упросить Ротперта остаться, хотя бы на короткое время; на самой пасхальной неделе он поспешно отправился в Саксонию. После того, как стали распространяться слухи, что Ротперт был лжеепископом, послали одного из римлян, по имени Константин, в Васконию, и через него епископ Кавеллонской церкви Дезидерий[447] передал письменно, что церковь эта никогда не имела епископа по имени Ротперт. Послали также к папе Клименту, спрашивая его совета,
