Привычный мир из мира выпал. Мы и близко не представляли себе, что делать, кроме как орать: «Какого северного мха-а-а-а?!»
Чего я ст€ою как граничар, как хозяин замка Кость, если больше не могу попасть в этот самый замок? Как же они теперь без меня? Как же я... как же я без них, без Седрика, Центуриона, Эда и всех прочих?!
Если гобелен свёрнут, бывший бог с той стороны может часами биться грудью в старую фреску, но она не пропустит его. Они все заперты там, в Приграничье, а я тут, в...
— Па.
— Да?
— В дверь стучат.
— Посылай их всех... в пень!
— Ты разрешаешь? — Хельга на минуту не поверила своему счастью. — Мне правда можно им навалять?
— Ну, быть может, не в столь категоричной форме. Хотя в принципе да!
Она резво метнулась в прихожую, буквально пару минут проведя за дверью. Требования оплаты за поломку машины — тумбочкой не по понятиям, плюс счёт от проктолога, и хирурга, и плотника — грохот, мат-перемат, глухие звуки ударов чьей-то головой в створки лифта, два выстрела, скрежет металла, сдавленный мужской писк и удаляющийся топот ног с тающими угрозами найти на нас управу. Да пусть жалуются хоть папе римскому с планеты Татуин, надоело...
Я не спрашивал, кто там был, не хочу знать, сколько их было, мне даже ни на йоту не интересно, чем они были вооружены. Главное, что моя дочь вернулась довольная и разрумянившаяся. Больше нам не придётся риторически спрашивать у самих себя: кто мы такие и зачем пришли в этот мир? Хватит, надоело, мы граничары, а не мыши.
— Как ты там говоришь, лапка, в задницу алгебру?!
— Да, папуль!
— Решительно поддерживаю, — уверенно раздалось за нашими спинами.
Мы очень медленно и даже нарочито неторопливо обернулись. Появившийся на моей кровати белый цверг горделиво выпятил круглое безволосое пузико. На чём, собственно, и погорел, будучи скручен там же, где стоял.
— Я спрошу один раз.
— Только один, мой лорд? — уточнил он.
— Один, обещаю. Итак, каким образом ты попал в наш мир, если гобелена нет? Неправильный ответ, равно как и увиливание от ответа, карается на месте.
— Чем? — пискнул Десигуаль, побледневший больше обычного.
— Отвинчиваем головы, — холодно поддержала меня Хельга.
Надо признать, что ей белый карлик как-то сразу поверил, не то что мне. По крайней мере, он кивнул, зажмурился, сделал шаг вперёд и показал нам средний палец правой руки. Это было последней каплей...
Моя умная дочь перехватила меня за секунду до того, как я попытался сорвать антикварный персидский шамшир со стены:
— Па, он же не в этом смысле. Сам посмотри!
На среднем пальце цверга было странное кольцо, сплетенное из разноцветных нитей. И, собственно, что?
— Я так, втихую, дёргал понемножечку из вашего гобелена. А чего? Вы ж не говорили, что нельзя, а оно работает. Ну, в том смысле, что я мог туда-сюда...
— Лапка, хватай недомерка и дуй в Кость! — быстро приказал я.
— Па, если что, я его тебе обратно закину! — мгновенно кивнула она.
— Не-не-не-не-э-э... — успел пропищать белый принц царства цвергов, но кто б его тут сейчас слушал, верно? У нас появился слабенький шанс попасть домой!
Хельга цапнула его на ручки, сжала в кулаке пальчик карлика с «кольцом» из украденного гобелена и легко растаяла в воздухе, как туманная голограмма.
Хочу верить в то, что у них всё получилось. Гарантий, разумеется, никаких, всё на доверии, но думать о плохом уже просто сил нет.
Я ещё раз проверил всю квартиру. Да, взяли только гобелен. Повторюсь, антикварное оружие, компьютер, телефон, деньги — всё на месте, видимо, это не входило в список экспроприации. Те, кто забирал меня, имели чёткие указания и план действий.
Гобелен забрали наши из Комитета, в этом сомнений нет. Так же понятно, с какой целью — не дать мне вернуться в Приграничье. Для иных целей он бесполезен, ткань перехода работает на меня, Хельгу и Эда. Ну и тех, кого мы, допустим, держим за руку.
Мои мысли прервала трель сотового. Дана. Пришлось взять.
— Я знаю, что ты дома. Нам надо поговорить.
— Нам не о чем разговаривать.
— Мне есть о чём!
— Поговори сама с собой.
— Ты не можешь просто так вышвырнуть меня из своей жизни! А уж науськивать своего коня напасть на беззащитную женщину — это вообще низко.
— Никого я не науськивал! Он сам.
— Вот видишь, получается, нам всё-таки есть о чём поговорить? Открывай, я у двери.
Веслом мне в зубы, драккаром в нос! Там есть ещё неблагозвучная рифма, поэтому ограничимся лишь первой строчкой цветистого ирландского проклятия.
Придётся впустить дампир, это уже без вариантов. Но я не забыл её слова в пещере Локи, поэтому сначала всё-таки снял со стены менгрельский кинжал с «пламенеющим» клинком. В реальном тесном бою при режущем или рубящем ударе трудно придумать более опасное оружие, старые мастера это знали.
Щёлкнув замком, я осторожно распахнул изуродованную дверь. На площадке, у помятых створок лифта и закрученных узлом перил, стояла черноволосая красавица в длинном красном плаще и туфлях на высоком каблуке.
— Могу войти?
— Ещё не решил. Ты вооружена?
— Я сама оружие. — Она распахнула плащ.
