Ну, пожалуй, да, пистолетов, автоматов, ножей и гранат нет. Дана была абсолютно голой, разве что тонкие чёрные чулки с подвязками, и всё. Но, с другой стороны, чтобы победить мужчину, большего и не надо.
— Заходи. — Я пропустил её в прихожую.
Она порывисто шагнула ко мне, закидывая руки на шею и явно надеясь на поцелуй, но её нежный животик коснулся стали клинка.
— Что это, милый?
— В нашу последнюю встречу ты обещала убить меня.
— С какого хре...?!
— Ради любви к своему новому господину, — не отводя шамшир, ровно напомнил я. — Быть может, копыто Центуриона и впрямь кое-кому слегка отшибло память, но в принципе мне несложно повторить. Вспоминаем вместе: Грани, пещера, распятый на камне древний бог, змея, капающая ядом, и ты, верная жена Локи...
— Детали и подробности, — жёстко потребовала Дана, запахивая плащ. — И убери этот дурацкий ножик, тебя он не защитит, а меня не возбуждает.
Будь в её глазах слёзы, обида за подозрения, ревность, укор, страх или, наоборот, безответная любовь, я бы ей не поверил. Но в глубоких карих глазах Даны горела только чистая ярость. Минут десять у меня ушло на максимально детализированный пересказ вышеозвученных событий. Дампир хмурила брови, кусала губы, но молчала.
После того как я выдохся, ей удалось одним вопросом поставить меня в тупик:
— Локи — бог лжи, как ты мог ему поверить?
— При чём тут он? Я поверил тебе.
— Меня не было за Гранями, — не опуская головы, твёрдо ответила она. — Да, я загулялась в лесу. Понимаешь ли, мне надо хоть где-нибудь отреветься. Потому что я не имею права показывать свою слабость здесь, перед девочками. А мой мужчина мало того что неуправляемый отец-одиночка с весьма необычной дочерью и домашним психованным богом (или божественным психом?), так ещё, оказывается, даже не в разводе. Между прочим, я видела сегодня вашу мамочку. Где были твои глаза, она же страшная, как смерть?!
— Она и есть Смерть.
— О, я как бы в курсе! Вопрос был риторическим. И не перебивай меня! Да, на меня в лесу напала летающая тварь с головой женщины и размером с хорошего филина. Да, это было неожиданно, но я справилась. Прежде чем она попыталась меня придушить, я врезала ей сапогом по башке, а потом с размаху приложила о ближайшую сосну!
— Мы видели место драки.
— Вот именно, но ей всё-таки удалось поймать меня за воротник и криво-косо пронести почти до ваших дурацких Граней. Там я поймала рукой ветку ели и вырвалась! Пташка, ругаясь на языке древних викингов, улетела дальше. Я не видела ни тебя, ни волков, но знала дорогу, а почти у замковых ворот встретила двух стражников верхом. Они сказали, что ты их послал меня искать, они не нашли и вернулись, а ты скоро будешь! Так вот она я, успокоившаяся, готовая всё простить, но — фанфары! — в замке тебя опять нет! Ты где-то гуляешь по ночи с милым Эдом.
— Я не гулял, мы искали тебя.
— Ох, да неужели?! — Дана всплеснула руками так резко, что мои пальцы опять сомкнулись на рукояти клинка.
В ножны его и на стену, от греха подальше...
— Вы попёрлись за Грани, нашли древнего бога, собственными глазами видели, что я ему служу... И буквально через пару часов твой бдительный конь бьёт меня по башке во внутреннем дворе, даже не спросив, как я сюда так резко попала и кто вместо меня ловит капли яда над распятым божеством-обманщиком?!
— Ну как-то, типа, приблизительно да. Всё так и было.
— Ставр, включи свою хвалёную (перехваленную!) мужскую логику, или я действительно тебя убью, — окончательно взвилась прекрасная дампир, и её щеки пошли белыми пятнами. — Мне плевать, что ты счёл меня предательницей! В конце концов, это можно понять. Но ты поверил в то, что я могу быть сентиментальной дурочкой, сидящей на холодном камне (здравствуй, цистит!) и ловящей капли яда в чашечку, чтобы, не дай бог, мой бог (тьфу, повторение!) не пострадал?! А когда мне при такой монотонной работе есть, спать, мыться, переодеваться, жить в целом, ты подумал? Тебе не пришло в голову, что весь этот древнескандинавский бред шит белыми нитками на скорую руку без малейшего проблеска ума и здравого смысла?
— Не кричи на меня.
— Имею право! — рявкнула она, впиваясь мне в губы жадным влажным поцелуем.
На этот раз я не оттолкнул её. В себя мы пришли уже в спальне, мокрые и горячие. Мысль о том, что здесь в любой момент может появиться белый карлик, застала меня врасплох. Ну, собственно, в такие моменты большинство здравых мыслей приходит с опозданием. Наверное, пора одеваться...
Я опустил руку, пытаясь нащупать брошенные на пол джинсы, и шершавый язык Десигуаля лизнул мою ладонь. Причём попал, сволочь, как раз по только начавшим заживать, периодически чешущимся пальцам. Я ж чуть не взвыл от боли!
Язык цверга был даже жёстче, чем язык Фенрира. Наждак какой-то, честное слово.
— Вы всё? А я тут жду, жду...
Долгую минуту мы с дампир смотрели друг на друга круглыми глазами.
— Попробуй только что-нибудь кому-нибудь вякнуть.
— Господин, если мне будет хотя бы разок позволительно вякнуть, вы были на высоте, — радостно перебил он. — Я вами горжусь!
— Милый, давай я его придушу?
