Часы до приезда Владимира Ильича тянулись мучительно долго. Даже множество не сделанных еще дел не могло отвлечь от нестерпимого ожидания. Как назло, сломалась машина, посланная за Ильичем, и часть пути до Таврического ему пришлось пройти пешком. Около полудня крики "Ура!", "Да здравствует товарищ Ленин!" донесли весть о том, что Ленин уже здесь.
Стремительной походкой вошел Ильич в комнату, сопровождаемый несколькими соратниками. Все, кто сидел, встали, как офицеры при появлении главнокомандующего. Комната, уже заполненная до отказа, не могла вместить всех желающих. Открыли двустворчатую дверь. Ленин и несколько членов ЦК сели за стол. С маленькой трибуны стали говорить сначала приветственные речи. Владимир Ильич слушал внимательно, склонив голову набок, но радости не проявлял. Наконец, выслушав очередного оратора, Ленин хлопнул обеими ладонями по столу:
— Я полагаю, товарищи, что довольно уже нам поздравлять друг друга с революцией…
Он встал, вынул из кармана жилета листок бумаги, подошел к трибуне и просто сказал:
— Я думаю о перспективах русской революции следующее…
Напряженное молчание установилось в комнате, доносились лишь далекие отголоски речей из Екатерининского зала.
— Революция — не праздник, — говорил Ленин. — И мы не керенские, которые только и делают, что поздравляют друг друга. Революция — это тяжелый труд и кропотливая, повседневная работа по воспитанию, сплочению и организации широчайших масс…
Ленин говорил ровным, спокойным голосом, чуть картавя. Каждое его слово казалось Насте удивительно простым и понятным. Он не произносил пылкую речь, какие звучали в эти дни на всех углах и во всех залах. Нет, он спокойно и деловито излагал свои мысли. Не настаивал, не доказывал, не убеждал — он только разъяснял те десять тезисов, которые становились программой следующего этапа революции — социалистической революции.
Ленин говорил так, что его мысли естественно и навсегда становились мыслями Анастасии, Бонч-Бруевича, Самойлова, Коллонтай, других большевиков, слушавших его.
— Ввиду несомненного наличия оборонческого настроения в широких массах, — спокойно звучала речь Ильича, — признающих войну только по необходимости, а не ради завоеваний, надо особенно обстоятельно, настойчиво, терпеливо разъяснять им, что кончить войну не насильническим миром нельзя без свержения капитала. Эту мысль необходимо разъяснять широко, в самых широких размерах. Солдаты требуют конкретного ответа — как кончить войну? Но обещать людям, что мы можем кончить войну по одному доброму желанию отдельных лиц, политическое шарлатанство. Необходимо массы предупредить. Революция — вещь трудная. Без ошибок нельзя. Ошибка в том, что мы не разоблачили революционное оборончество во всей его глубине…
Анастасия сидела в уголке, вокруг нее теснились люди, и она почувствовала себя частичкой мощной и неодолимой — революционной силы. И ей неудержимо захотелось, чтобы рядом был Алексей, для которого правда Ленина она в этом уверена — не может не стать его собственной правдой.
— Пока мы в меньшинстве, — так же спокойно продолжал Ленин, — мы ведем работу критики, дабы избавить массы от обмана… Мы хотим, чтобы массы опытом избавились от своих ошибок… Совет рабочих депутатов создан, он пользуется огромным влиянием. Все инстинктивно ему сочувствуют. В этом институте сочетается гораздо больше революционной мысли, чем во всех революционных фразах. Если Совет рабочих депутатов сможет взять управление в свои руки — дело свободы обеспечено…
Ленин говорил о том, что Временное правительство надо свергнуть как правительство буржуазное. Однако сейчас свергать его еще рано — массы верят Временному правительству, мелкобуржуазная стихия захлестнула даже часть рабочего класса. Самым правильным сейчас является лозунг: "Никакой поддержки Временному правительству!"…
Владимир Ильич говорил и о земле, и о рабочем контроле, и о слиянии всех банков страны в один банк, о контроле над ним Совета…
Когда он закончил свой рассказ-речь, овация сотрясла комнату номер 13, выплеснулась на хоры. Всех особенно взволновала идея Республики Советов. Вопросам к Ленину, прений по его тезисам не было конца. Но снизу, из Белого зала, пришли гонцы и попросили Ленина выступить перед совместным собранием большевистских и меньшевистских делегатов. Большевики в тринадцатой комнате, посовещавшись, выносят постановление, чтобы Ильич повторил свой доклад перед всеми социал-демократами — большевиками, меньшевиками, межрайонцами, интернационалистами…
Ленин подчиняется с удовольствием. Его уже захватила стихия борьбы, стихия второго этапа революции.
Вместе со всеми отправилась в Белый зал и Настя. Она очень хотела запомнить тезисы Владимира Ильича, чтобы передать их Алексею, если он сможет приехать в Питер хотя бы на несколько дней. Блокнот и карандаш были у нее в сумочке.
