На самом деле выполнена грандиозная подготовительная работа. И теперь военные советники союзников воочию увидели возможности нашей армии и срочно писали донесения в свои страны. Русские пошли в наступление, да еще и ввели в бой новый вид войск! Сотни докладов разлетятся по столицам воюющих стран, и через некоторое время мы увидим аналог наших штурмовиков. Вот только главная тайна — не оружие и техника, а подготовка и тактика.
— Сколько времени противнику понадобится для точного определения места главного удара и перебросить туда германские части для поддержки? Учитывая время на погрузку, смену движения транспорта, передвижение, разгрузку и марш к месту прорыва.
— В этот момент ударные армии наносят скоординированный удар на нескольких направлениях, так что недели две, в лучшем случае месяц у нас есть, после чего сопротивление на главном направлении резко усилиться. Но и мы можем перенаправить войска в другое место, усиливая давление на тыловые службы противника. Так что в этом плане нам проще, — рассматривая карту, ответил начальник Генштаба. — Считаю, если мы не сможем опрокинуть австрийцев за лето, надо прекращать наступление и снова переходить к оборонительной стратегии.
В прошлой истории генерал Алексеев планировал основной удар нанести Западным фронтом, вспомогательный — Северным, а Южным — только демонстрационный. Командующие Северным и Западным фронтами — Куропаткин и Эверт, чьи-то злым умыслом смогли взлететь наверх. В итоге все пошло не так. Брусилов организовал свой прорыв и продолжал наступление до того момента, пока боевой потенциал полностью не иссяк.
Огромные потери ради жалкой сотни километров и отсутствие желания у солдат впредь участвовать в подобных мясорубках. Конечно, даже такой успех был лучше, чем у французов и германцев, где ради пары шагов умирали сотни тысяч. Но победив в одном сражении, Российская империя проиграла войну за умы и сердца солдат.
В быстрый выход Австро-Венгрии из войны я не верю. Немцы при необходимости возьмут под полный контроль своих главных союзников, причем скоро так и сделают. Но нанести ощутимый урон, что пошатнет веру австрийцев в возможность победы и начать процесс распада лоскутной империи мы волне можем. Отсюда и попытка прорыва по направлению к Кракову с дальнейшим выходом на территории современной Чехии и Словакии.
— Будем действовать по обстоятельствам. В ближайшие часы ничего не изменится, а вам надо набраться сил, Павел Адамович. Предлагаю посетить столовую.
Что сказать, навели шороху в обеденное время и, получив свою порцию, сели за стол. Начало процесса централизованного питания — непростое решение, но в пунктах постоянного размещения военнослужащих начинали работать первые столовые. Нет, наш солдат питался хорошо и намного лучше, чем немцы с австрийцами, правда, хуже французов. Как говорится, есть куда стремиться. А вообще, оценить любого командира можно по организации питания. Голодный солдат — плохой солдат.
Не став больше мешать работе Генштаба, отправился в свой кабинет, который после неудачного покушения вернулся к первоначальному облику. На обратном пути из столовой с удивлением увидел Марию, выходящую из госпиталя. Она меня тоже заметила и тепло улыбнулась, после чего не выдержала и подбежав, все-таки обняла.
— Мария, ты куда пропала? Я несколько раз тебе писал, но все письма остались без ответа.
— Ты высоко взлетел, и я решила временно уехать подальше из Петрограда, чтобы не мешать. Еще эта глупая история с дворцом… — смутилась сестра.
Я про него уже и забыл. Давно там не появлялся.
— Глупости! Политика не изменит моего отношения к тебе. Да и дворец мне теперь вряд ли когда-нибудь понадобится. Я думаю, он должен быть твоим по праву.
Признаюсь, брат для Марии из меня получился не самый хороший. Да и с отцом и его новой семьей мы старались не пересекаться. Ставку на моих противников я ему не простил, и он прекрасно это понимал. И вообще, оставить своих детей на попечении у двоюродного брата с весьма строгими взглядами на жизнь… а самому удариться в новую любовь — презренный поступок. Недостойный для любого человека.
— Мне кажется, причина в другом. Как у тебя на личном фронте? — я неплохо успел узнать Марию, поэтому сразу обратил внимание на то, как она отвела взгляд и покраснела. — Вижу Олег Константинович, добился успехов решительным натиском, как и подобает гусарам.
— Кстати, Олег здесь в штабе работает, после запрета прямого участия в боях для Романовых, но ты же знаешь его… каждый раз рвется поучаствовать в сражении, — и, собравшись с духом все же, ответила. — Да, у нас все серьезно, но мы боимся осуждения в семье. Подумываем после войны уехать из России, если ничего не изменится.
В свое время мужской гарем вокруг Ксешинской мало кого волновал, да и сейчас не сильно осуждается. Если честно, для меня, выросшего в другом обществе, серьезно напрягает постоянное обсуждение личной жизни и обязательное одобрение от семьи или старших офицеров будущей спутницы жизни.
