Аине повезло: на полдороге по коридору правого крыла она обнаружила в одном из чуланов на стене между полками светлое пятно. Как будто на этом месте много лет висел гобелен, который, несомненно, забрали нарты. На первый взгляд, перед ней был голый камень. Однако пламя свечи, проведённое вдоль стыков, подсказало, что не зря мысль о гобелене в чулане показалась странной. Правда, пришлось повозиться ещё целый час, чтобы найти потайной механизм. В Сарендоме всё было устроено попроще, но девушка читала, что в некоторых замках встречались подобные тайные двери.
Посреди поисков ей послышался леденящий душу вопль. Аина была уверена, что он не прозвучал вслух, но озноб по спине прошёл знакомый — повеяло замогильным холодом, как тогда, в проклятой деревне, где нашёлся чёрный скимитар.
На пару мгновений девушка замерла в страхе. Но вскоре одёрнула себя: если она пережила толпу призраков, то как-нибудь уж справится с одним! Кровь зажглась готовностью противостоять, но вопль прозвучал ещё только раз — слабее и дальше. А вскоре и ощущение холода ушло. Зато понятно, почему сюда люди боятся лезть.
Обострённое происшествием внимание, вернувшись к насущной задаче, тут же выделило один камень, который чем-то неуловимо отличался от соседних. Поднеся свечу поближе и изучив его, как следует, Аина поняла, что тот глаже других, словно к нему часто прикасались. Надавила — и в стене что-то щёлкнуло, освобождая запор. Приложив ещё немного усилий, чтобы сдвинуть каменную дверь по слегка заржавевшим полозьям, девушка оказалась в секретном коридоре, ведущем прямо между стен на запад.
В конце, у стены, под слуховым окном имелся деревянный люк, скрывающий лестницу вниз. А в подвале девушку ждал ещё один сюрприз: темница! К счастью зарешёченные камеры были пусты, только воняло гнилой соломой.
Выход для побега отыскался легко: его маскировал нелепый для подземелья пустой шкаф на колёсиках. Однако, тоннель за ним был облицован камнем лишь на пару саженей, а дальше шёл просто раскоп в земле с деревянными подпорками — не лучшее место для хранения стали и кожи, пусть даже волшебных.
Облазив весь подвал в поисках укромного места, Аина всё-таки выбрала в качестве тайника узкую полку, образованную каменной перемычкой над дверью, с внешней стороны фундамента. Подумала, что не помешало бы узнать, куда выводит этот проход, чтобы можно было вернуться за мечом, если и этот замок займут нарты, но отправляться на разведку сейчас уже поздно. Можно уйти по нему с Мадленом, но девушка предпочла бы вовсе не посвящать барона в существование данного подземелья: небось, заметит, что свёрток пропал — вдруг его любопытства хватит на то, чтобы вернуться или послать людей на поиски? Значит, в случае чего, придётся искать вход снаружи…
Осталось сделать только одно — то, что давно хотелось: попытаться самой поднять чудесный клинок. Аина поставила свечу, развернула кожаную обёртку, извлекла старинные ножны и на какое-то время затихла, пытаясь настроиться. Как там говорила Морена? Что этот меч поднимают не руками, а волей? Конечно, верить её словам безоглядно нельзя…
Девушка взялась за рукоять и потянулась к клинку ощущениями. Почему-то ей казалось, что в странном металле таится чистая радость, как ни абсурдно это звучало для орудия убийств. Вновь ощутив его необъяснимо светлый зов, она решила довериться инстинктам. Медленно извлекла меч из ножен… И даже не заметила веса! Аина вытянула клинок перед собой вверх, насколько позволял потолок, и ей показалось, что он торжествующе звенит. Её душа завибрировала в ответ, стряхивая годы тягот, страха, подчинения, пока не осталась только изначальная суть. По лицу покатились слёзы счастья от узнавания, вспоминания себя настоящей.
Аина не знала, сколько она так простояла, потому что время потеряло смысл. Но в конце концов её попустило, и девушка с сожалением вернула меч в ножны. Поцеловала на прощание рукоятку, завернула оружие в кожи и аккуратно положила на выбранное место. Потом вернулась в дом, позакрывав всё так же, как было, и вышла на двор, к колодцу, чтобы смыть с головы краску.
Снаружи уже серело. Барон мог вскоре проснуться. Аина хотела немного вздремнуть, но прикосновение к мечу её так зарядило, что сон не шёл. Жизнь предстала в ином свете — как закалившие её испытания для чего-то великого, и всё это надо было переварить.
Поворочавшись часа полтора, девушка встала и начала приготовления к отъезду. В том числе сделала причёску поэлегантней при помощи найденных в будуаре хозяйке мелочей вроде лент и шпилек: подобрала косички в кольца, также прикрывшие шрам, и стянула их в пучок, который скрыл длину волос. Проснувшись, Мадлен не сразу узнал её, что насмешило обоих, и, конечно же, обрадовало, поскольку цель была достигнута.
