К вечеру приехали в довольно большую деревню с постоялым двором. Аина немного переживала за дырявые монеты и фальшивую историю своего путешествия, но трактирщик принял плату, попробовав серебро на зуб, и сам подсказал правдоподобную версию. Оказывается, через их места за последнее время прошло много беженцев из Сагатдома, спасавшихся от бесчинств кочевников. Девушке оставалось лишь поддакивать да притворно ужасаться.
Мадлену она заткнула рот ещё в самом начале, когда тот чуть не представился полным именем. Сократила его до Марла, а сама назвалась Алиной. Им, как семейной паре, выделили одну комнату, покормили ужином и даже обещали поискать для дамы верхнюю одежду взамен якобы потерянного при побеге плаща.
Любвеобильный барон пытался овладеть «супругой» перед сном, но слишком устал, впрочем, как и Аина. Ночью она внезапно проснулась и увидела, что Мадлен пытается развязать кожаный свёрток с мечом. Вот не давал ему покоя странный предмет. В лесу она затолкала его под ветки и спала сверху, а тут…
Аина тихо соскользнула с кровати и приставила мужчине к горлу «когти корса», прошипев:
— Ещё раз полезешь в мои вещи — обойдусь без покровителя!
Барон испугался и бросил свёрток. Возможно, это была реакция на неожиданность, а может быть, девушка впервые в жизни была настолько уверена, что выполнит свою угрозу.
— Да ладно тебе, мне просто любопытно. Что за тайна? Скажи, что там, и я отстану.
— Один ритуальный предмет, без которого нашей предводительнице будет сложнее завоёвывать ваши княжества. Доволен?
Аина на шаг отступила, но «когти» далеко не убирала, поэтому Мадлен покладисто закивал и тут же, понизив голос, зворковал:
— Если спрячешь свои коготки, я постараюсь загладить вину.
Его плотоядный тон подействовал, и Аина с усмешкой убрала кинжалы в ножны под подушкой, на этот раз предоставив верховодить мужчине.
Мадлен потом извинился, что всё не так обстоятельно, как он хотел бы, но учитывая, что оба ещё не отдохнули, как следует, короткая вспышка страсти была в самый раз.
Барон быстро отключился, а девушке не спалось. Она переживала за меч. Перепрятала его под кровать со своей стороны, на всякий случай. Но поняла, что от нельзя тащить эту вещь с собой.
Если бы Мадлен увидел необычный металл и форму оружия, ещё полбеды — можно приврать что-то про далёкие страны и древние клады. Но вслед за этим он точно попытался бы его вытащить, и тогда вопросов не избежать.
Даже прими он полное незнание Аины о том, что это за штука, алчность была ему точно присуща. Значит, последуют попытки использовать клинок или обогатиться за его счёт, а может, даже, добиться политического влияния. И всё это слишком мутное болото для того чуда, которое девушка ощущала в мече.
Охранять же его неусыпно — значит, постоянно привлекать внимание к свёртку. Не барон, так кто-то другой рано или поздно обнаружит волшебство, и тогда шила в мешке не утаить. Значит, придётся его где-то оставить.
Аина потратила несколько часов, чтобы придумать план. Опять придётся врать. Почему-то это было неприятно, словно крысы скребли на душе. Хотя, надо воспринимать это как игру. Да. Цель которой защитить необычный клинок от попадания в плохие руки. В любом случае, иного выхода нет.
Так и не уснув, девушка на рассвете спустилась поболтать с дворовыми под видом заботы о конях и расспросила их о здешнем замке, Пестердоме. Выяснилось, что его занял бывший глава магистрата Стеры — ближайшего города. Значит, для её целей этот замок не подходил. Зато про соседний Селвидом, расположенный дальше на юго-западе и разорённый всё теми же кочевниками ещё несколько лет назад, ходили слухи, будто тот проклят. Узнав, как туда лучше всего проехать, Аина пошла будить Мадлена.
Барон не обрадовался, услышав, что надо пройти ещё дальше на юг, прежде чем свернуть в сторону родных краёв. Пытался возражать, что им командует какая-то полудикая девчонка, но тяжёлого долгого взгляда в глаза хватило, чтобы Мадлен признал её преимущество как раз в такой «дикой» ситуации. Сам-то он в одиночку и тайком, без поддержки титула никуда в своей жизни ещё не ездил — только в сопровождении ныне покойных дружинников по наезженным дорогам в мирное время.
Аина ощутила некое мрачное удовлетворение от моральной победы. Сказать по правде, она на неё не рассчитывала, хотя и сопротивления не ожидала. Просто была готова бросить попутчика в любой момент. Теперь, оказавшись на свободе, она перестала страшиться отсутствия поддержки. Исполнение давнего желания придало ей веры в свои силы. И похоже, силы эти были немалые, если перестать сдерживать себя.
