Добрав останки и зачистив раскоп до материка, мы решили пообедать и, расположившись на пригорке, расстелили мешок и принялись выкладывать на него немудрёные свои припасы. Вынули из рюкзака варёные яйца, сало, хлеб, открыли пару банок тушёнки, и только я потянулся к ней, как старый друг Равиль движением фокусника, выудил тушняк из-под ложки и принялся внимательно разглядывать этикетку, принюхиваясь к содержимому.
– Она у вас точно говяжья? – крутил носом татарин.
– Да, какая тебе разница? Ты же на службе вместе со мною сало хавал так, что за ушами трещало. Забыл, что ли?
– Э, нет, брат. Что было – то прошло. Не один ты к Богу обратился. Я хоть и не слишком ревностный мусульманин, но основные заповеди чту и мечеть посещаю.
– Правда, что ли? – недоверчиво прищурился я, хотя давно уже понял, что ни один человек, в коем сохранились хотя бы остатки души, мимо Всевышнего не пройдёт. И как бы он ни грешил в молодости, со временем всё равно обратится к Создателю. Якуп проигнорировал мой дурацкий вопрос, поставил подозрительную банку на место и принялся чистить яйцо.
Под сытое урчание желудка я прилёг на предусмотрительно расстеленную фуфайку, земля-то ещё местами не оттаяла, и, задумчиво грызя травинку, вглядывался в низко проплывающие облака.
Каким ты был, только что поднятый нами боец Угольков Пётр Степанович? Откуда ты родом и где искать людей, оплакивающих тебя? Далеко не факт, что их не согнала с места война и не разбросало по миру в перестроечное лихолетье. За семьдесят с лишним лет ой как много воды утекло. Да и есть ли твоё имя в ОБД? Конечно, полнота данных облегчает нам задачу. Не думаю, что полных однофамильцев было так уж много на этом участке фронта. Но сколько раз мы сталкивались с ситуацией, когда имя бойца вообще отсутствует в базе. Да, вопросы, вопросы… И вполне вероятно, что не на все нам удастся найти ответ.
– Слушай, Саня, – заворочался рядом Якуп, – а мне вот непонятно, почему тот учитель, Никифоров, хоть и коммунист, а не любит революцию? Это же всё равно, что я буду посещать мечеть и говорить – мне не нравится Аллах. Ерунда какая-то получается…
Вот неугомонный. А я-то думал, что он и не слушал меня совсем, а вот, поди же ты запомнил.
– Эка ты загнул, Равиль. Не надо брать так высоко, здесь всё гораздо проще. Николай Петрович, дед мой Степан, ещё десятки миллионов людей, до революции населявшие Российскую империю, кто были по происхождению?
– Крестьяне?
– Правильно, крестьяне. А русский крестьянин по природе своей консервативен. Ему эти революции как серпом по одному месту. Это пролетариату, как Ленин говорил, терять было нечего, революционеры профессиональные по заграницам шастали и оттуда воду мутили. А крестьянину не до заграниц было. Он о них толком и не знал-то ничего. Ему бы вовремя надел свой куцый засеять да урожай собрать, чтобы зимой с семьёй своей многоротой с голодухи не пухнуть. Ты о приметах народных знаешь, что-нибудь?
– Нуууу… – затянул татарин, – это, если, к примеру, на Троицу идёт дождь, то зима будет снежной, или наоборот. Так что ли?
– Молодец. А знаешь, что позволило приметы эти заприметить?
– Ну?
– Да то, что из года в год, из века в век в природе, как и в крестьянской жизни не менялось ничего. Знания, традиции вместе с родовыми наделами передавались от отца к сыну, жизнь текла размеренно, не торопясь, и тут бах – революция! Одна, другая. Царь – помазанник Божий – уже не авторитет, а потом его и вовсе вместе с семьёй расстреляли. В каждой губернии – по своему царю или атаману, как вариант – реввоенкому, завелось. И все жрать хотят. Помнишь, как в «Свадьбе в Малиновке» – «белые придут – грабят, красные придут – грабят»? Все устои крестьянской морали рухнули. Просто та, к что ли, тамбовские пахари во главе с Антоновым поднялись?
– И тут приходит Сталин, белый и пушистый, и давай крестьян подарками одарять. Кому – калач, кому – бублик, ну а кому и мармелада кило, – иронично смотрел на меня поисковик.
– Ты не веселись-то шибко, – урезонил я ёрничавшего друга, – Иосиф Виссарионович, конечно, не был ангелом во плоти и кровушки пролил немало. А ты думаешь, другие революционеры пролили её меньше? Да они, даже не обладая верховной властью, столько её пустили на местах, что куда там Дракуле. И никто из «старых большевиков», таких, как Троцкий[27], Каменев, Зиновьев, и не думал о крестьянах. Вернее, не так – думал: как бы «хитрых мужиков» вывести на чистую воду и отжать у них харчей побольше. Хлеборобы для этих «строителей вселенского счастья» были всего лишь спичками в «пожаре мировой революции». Вся политика военного коммунизма, а позже НЭПа напоминает мне идеологию рэкетиров девяностых: «найти моржа и доить неспеша». Помнишь, я тебе рассказывал? Для достижения своих безумных амбициозных целей целую страну в «моржа» превратили. Обалдеть можно.
– А Сталин? Он же с ними в одной упряжке тусовался, – непонимающе смотрел на меня Якупов.
