– Так, у моих это фото на планшетах тоже есть. Они матёрые – разберутся. А мне, брат, с тобою побродить охота – слишком долго мы не виделись.
– Ну, что же, добро, побродим. Только вдвоём несподручно будет. Третий нужен, – и я придирчиво осмотрел своё помятое воинство, только-только начинающее собираться на поляне. Да, этих следопутов долго ждать придётся. Когда ещё раскачаются… И тут мой взгляд упал на моющего в тазике тарелку Курчина.
– Олег, пойдёшь?
– Я за любой кипиш, командир.
– Ты как, Равиль, не против?
– Три – хорошее число, – не стал возражать татарин.
– Ну, вот и договорились. Я беру сво ТМ, Русан, Игорь, вы, группами работаете по старой схеме. Особое внимание обратите на тот распадок, где немца нашли. Всё. Четвёртый прибор – в резерве. Генерал, присмотри в лагере за мальчишками. Если что, разрешаю рукоприкладство.
Мой заместитель сурово сдвинул брови и со значением посмотрел на юниоров:
– Все всё поняли?
Те в ответ заулыбались. Довольный понятливостью наряда пожилой поисковик поднялся из-за стола и, заметно прихрамывая, пошёл мыть посуду. Да, нелегко Юрию Владимировичу приходится, с каждым годом всё сложнее и сложнее. Как бы он ни бодрился, а в свои шестьдесят с хвостиком ему за молодыми уже не угнаться. Сказываются годы, отданные шахте, да и Чернобыль серьёзную брешь в Юркином здоровье пробил. Это ещё чудо, что он находит в себе силы для экспедиций. Вот мы с парнями и придумываем способы аккуратно, не дай бог обидится, поберечь ветерана. Ну да хватит о грустном. Будем живы – не помрём, как говорится.
– Ну, что, Олежка, собираемся. Иди готовь сухой паёк, через двадцать минут выходим.
– Саня, на котелок похоже, – Олег свесился в раскоп, пытаясь разглядеть что-то грязно-белое, явно алюминиевое, среди комков глины.
– Вижу, не мешай. Дойдёт до него черёд.
– А вдруг подписной?
Я промолчал, продолжая сосредоточенно работать ножом. Нетерпение Курчина было понятно, я и сам ощущал нечто схожее. Несколько дней изнурительной работы не приносили результата, и вот он – наш первый боец. Да ещё с личной вещью впридачу. А если и в правду подписан, значит…
«Ничего это не значит», – одёрнул я сам себя, боясь сглазить. Хотя как тут можно сглазить? Котелок – вот он. Если на нём есть имя, то никто его уже не сотрёт. И, преодолев искушение поскорее добраться до заветной вещи, чтобы приоткрыть завесу тайны, я продолжил работать поочерёдно то ножом, то садовым совочком, освобождая потемневшие останки воина от сковывавшей его десятки лет глины…
Снимок, сделанный разведчиком «люфтваффе» в 1943-м, не подвёл. Да и местность несильно с тех пор изменилась. Разве что пойма реки густо заросла бурьяном и подлеском. Ну, да нам не привыкать. Ещё раз сверив снимок с натурой, мы уверенно двинулись в излучину речки, где на фото можно было различить белёсые полоски позиций.
Разоблачившись, я снял с себя всё железо и, включив прибор, неспешно двинулся по предполагаемой траншее, прислушиваясь к писку, издаваемому ТМ-кой. Сознание отключилось напрочь, мир вокруг меня перестал существовать, сконцентрировавшись в маленькой коробочке с антеннами. Да я и сам стал частью прибора, пропуская через себя и отсеивая на внутреннем фильтре пустые звуки.
Первый серьёзный сигнал не заставил себя долго ждать, и после пары минут работы лопатой на свет явился крупный осколок авиабомбы. Первый на сегодня.
– С почином, братцы, – не унывал татарин, – а давай, Саня, правее возьмём, ближе к реке.
– Ну, правее, так правее, как скажешь, начальник, – и я, добавив «чуйку» на глубиннике, сместился на несколько метров в сторону небольшой речушки, служившей нам ориентиром. Техника техникой, но даже самая совершенная, она не заменит тех способностей, которыми нас наградила природа. Я сам неоднократно был свидетелем того, как находили бойцов на чистой интуиции. И потому, ничтоже сумняшеся, двинул в направлении, указанном другом, низко припадая к земле рамками металлодетектора.
– Сороковник, – прокомментировал я отклонившуюся стрелку на индикаторе прибора и поднял руку, привлекая внимание товарищей. «Сорок» – индекс обнадёживающий. Не глубоко и не близко. Может быть, и лопатка сапёрная, а может, и каска, если пониже лежит…
– Где, Саня? – первым подоспел Олег.
– Вот здесь примерно, – очертил я носком ботинка на земле квадрат, – начинайте копать, а я ещё попробую что-нибудь назвонить.
– Ну что? – минут через двадцать, отметив палками пару сигналов, я вернулся к друзьям, увлечённо копающим там, где я их оставил. Они углубились почти на метр и оживлённо о чём-то переговаривались.
– Уже скоро, немного осталось. Равиль щупом что-то железное набил, – отозвался Курчин, азартно работая лопатой.
Я присел рядом с раскопом и присмотрелся к комьям земли в отвале.
– Да ведь это «мешанка», друзья мои.
– Она самая, – счастливым тоном подтвердил Якуп, – траншея это, Саня, отвечаю.
– Да я и сам вижу, что траншея, – тут же напрягся я, заслышав, как чиркнула лопата по металлу.
– Ну?! – мы с Равилем, словно коршуны, нависли над ямой, пытаясь что-нибудь углядеть в её сумраке.
