Стоящий под деревом Вовчик стал для меня столь же привычным зрелищем, как и школьный забор. Иногда рыжий дожидался нас с двумя стаканчиками мороженого в руках (угощал девчонок), иногда — с букетом ярких осенних листьев (вручал его Зотовой). Не пугал его ни дождь, ни холодный ветер. Не реагировал мальчик и на шутки моих одноклассников (те уже вычислили, по какой причине встречали рыжего октябрёнка по пути из школы). Но шутили четвероклассники осторожно. Потому что выяснили: Вовчик, не стесняясь, лупил своих обидчиков кулаком по носу — даже пионеров-старшеклассников.
В конце октября Вовчик подстригся. Теперь он являлся на встречу с нашей компанией аккуратно причесанный, с вымытыми ушами и без грязи под ногтями. А всё это, потому что в лице Светы Зотовой Вовчик обрёл «даму сердца». Уже при первой встрече с Зотовой рыжий мальчишка повёл себя странно: всё больше молчал (!), часто вздыхал и глуповато улыбался. Я даже допытывался у него тогда: не случились ли у мальчика в семье неприятности. Но Вовчик лишь отнекивался, махал головой… и хвостиком следовал по квартире Солнцевых за Светланой Зотовой — не выпускал её из виду ни на мгновение.
В субботу двадцатого октября мы дружной гурьбой (Виктор Егорович и Надежда Сергеевна составили нам компанию) отправились в кинотеатр «Октябрь». Отсидели дневной сеанс (Вовчик провёл его в кресле по соседству с курносой Светой), посмотрели главный фильм-хит прошлого года: «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго». Именно тогда в рыжеволосой голове конопатого мальчишки и оформилась идея: он выбрал себе «даму сердца» (как «истинный рыцарь»). О чём на выходе из кинотеатра без всякого стеснения нам и объявил. Объектом своего обожания Вовчик избрал Зотову.
Я не читал детям «Айвенго» (уж очень роман Вальтера Скотта изобиловал нудными и длинными описаниями). Но пересказал его своим юным слушателям вкратце (по просьбе Вовчика). Книга понравилась рыжему меньше, чем фильм. Однако он тут же потребовал историй «о рыцарях»… но среагировал на Светин взгляд и добавил: «Миха, почитаешь нам о них, когда девок не будет. Ладно?» Зотова появлялась в нашей компании не ежедневно. А Зоя себя «девкой» не посчитала: с удовольствием прослушала историю о Рыцарях Круглого стола (в моём, далёком от оригинала изложении).
Зотовой, к моему удивлению, понравилась «игра в рыцарей». Света поощряла рвение Вовчика улыбками, в награду за «рыцарские поступки» (к ним приравнивалось и мороженое, и букеты из листьев) она прогуливалась под руку с рыжим октябрёнком от школы до автобусной остановки. Рыжий вышагивал рядом с «дамой сердца», глуповато улыбаясь. Он всё больше помалкивал (будто рядом с Зотовой терял дар речи), горделиво посматривал на лица прохожих. Вот и сегодня Вовчик выдал первую длинную фразу, лишь когда троллейбус с моей одноклассницей свернул на перекрёстке в направлении Суворовской улицы.
— Миха, ты щас сразу к Пашке идёшь? — спросил он. — Или снова к своему ветерану побежишь? Ты ему там, наверное, уже все кактусы пересадил. Или чё, вы пересаживаете их каждый день? Мама говорила, что они дохнут от частого пересаживания. Это ж кактусы, а не какие-то там фиалки!
Вовчик помахал розовой атласной лентой — Зотова подарила её «рыцарю» в знак согласия считаться «дамой сердца». С того дня Рыжий не расставался с лентой даже в школе. Извлекал ту из кармана, едва только терял из вида объект своего «служения». Лента за две недели приобрела неопрятный вид. Зоя уже предлагала Вовчику её постирать. Но тот не расставался с подарком — после Зоиного предложения лишь поспешно затолкал ленту в карман, заявив: «Она мне и такой нравится». Вовчик вздохнул и вновь посмотрел вслед увозившему Свету Зотову рогатому троллейбусу.
— Сегодня к Фролу Прокопьевичу не пойду, — заверил я. — На прошлой неделе дважды к нему ходил. Согласен с тобой, Вовчик: так часто пересаживать кактусы вредно. Я на праздник к Лукину загляну: он приглашал. Неудобно отказывать старому человеку, как вы понимаете.
Я виновато пожал плечами. Заметил, что Зоя насупилась. Каховская уже дважды напрашивалась сходить вместе со мной к генерал-майору. Она доказывала, что ухаживает за комнатными растениями ничуть не хуже меня. Заверяла, что «непременно» понравится бывшему лётчику. Уверяла, что готова часами слушать рассказы «старого человека» хоть о кактусах, хоть о самолётах («да хоть о чём»). Но я отказался от её компании: заверил девочку, что Фрол Прокопьевич очень нелюдимый человек. Говорил: пенсионер непременно рассердится, если я приду к нему не один — да ещё и без предварительной договорённости.
