Честное слово полностью

“У нас даже Новый год может быть старым”.

Это так, для пущей парадоксальности.

“Когда мы занимаем места, то на всех, когда мы выигрываем – это надолго”.

На всех – ясно: всем миром, общинность, соборность, коллективизм. Не без некоторого шапкозакидательства, как водится.

“Мы верим в себя так, что заставляем поверить в себя других”.

Ага, в Россию же “можно только верить”.

“У нас не получится обыкновенно: это будет великая Олимпиада”.

О, это да. “Особенная стать… аршином общим не измерить”. Третий путь. В общем, мы опять настаиваем, что мы не как все. И захотели бы, так обыкновенно не получится.

И снова: “Мы люди крайностей”.

Да, да, знаем. Далее эти крайности иллюстрируются довольно случайным набором формулировок:

“Даже в космосе мы можем быть первыми на земле”.

“У нас даже слабость может быть силой”.

“У нас даже в жару бывает мороз по коже”.

Надо сказать, что вообще во втором ролике вдохновение как-то изменяет авторам. Матрица остается той же, но материал уже наскребается с трудом.

“Мы проигрываем так же красиво, как и выигрываем”.

Это, конечно, немного не из той оперы. Авторы решили напомнить, кто тут именинник, поэтому возникла тема спорта.

“Мы любим таким, какой есть”.

Это я не знаю к чему. В смысле что “по милу хорош”? Или что “полюбишь и козла”?

“Мы встречаем так, что с нами уже не расстаться”.

О, вот, вспомнили еще важную вещь – гостеприимство, хлебосольство. Причем настойчивое – как в глаголе потчевать (“Демьянова уха”). Эдакая агрессивная задушевность. Попалась, мол, птичка, стой, не уйдешь из сети, не расстанемся с тобой ни за что на свете.

“Мы проводим зимнюю олимпиаду там, где вся страна отдыхает летом”.

И опять иррациональность (ну не понять Россию умом!) – хотя и внешняя. Что такого сверхъестественного в том, что летом в Сочи, как и в Италии или Болгарии, можно купаться в море, а зимой кататься на горных лыжах? Хотя идея зимней олимпиады в субтропиках действительно оказалась весьма разорительной…

Вообще-то тут не требуется никакой особой деконструкции: все это считывается элементарно. Авторы и сами говорили что-то насчет специфики русского национального характера. Интересно другое.

Предположим, это было бы озвучено голосом, скажем, Надежды Бабкиной. Выглядело бы как вполне естественный антураж для олимпиады в России. Местный колорит: гжель-хохлома, рушники-кокошники, караваи и матрешки, русские недели в Макдоналдсе, удаль, размах, широкая русская душа, эхма – была не была. Или, например, фирменным фальцетом Никиты Михалкова. Тоже ничего – была бы такая мелодекламация на темы русской национальной мифологии: “…А цыганская дочь – за любимым в ночь по родству бродяжьей души”. “Он русский, это многое объясняет”.

Но нет. Авторы поступили нетривиально. В. В. Познер – ведущий аналитических программ. Интеллектуал и мыслитель. Говорит вдумчиво и взвешенно. И произнесенные его вкрадчивым голосом, с интеллигентными интонациями и легким иностранным акцентом слова обретают совсем иной статус. Как будто это все говорится всерьез, без тени улыбки.

И тем самым двухсотлетней давности придумка, давно превратившаяся в лубок и китч, выдается за национальную идею. Долго думали, напряженно искали – и что же? Крайности и иррационализм, напористая душевность, особый путь – и обязательно чтобы куда-то нестись по ухабам. Куда? Не дает ответа. А другие государства и народы все “постораниваются” и “постораниваются”. Таков он, русский пиар, “бессмысленный и беспощадный”.

Как научил нас еще в 1892 году немецкий математик, логик, философ Готлоб Фреге, в содержательной стороне языкового знака есть разные составляющие – то, что он назвал смыслом (der Sinn) и значением (die Bedeutung). Часто это переводят как смысл и денотат, но меня завораживает именно то, что два слова на первый взгляд про одно и то же. Да и немецкой паре слов русские смысл и значение вполне хорошо соответствуют. Речь вот о чем. Значение (денотат) – тот фрагмент внеязыковой действительности, с которым соотносится данное языковое выражение, а смысл – то, как объект представлен. Например, пишет Фреге, Утренняя звезда и Вечерняя звезда – это одно и то же (это, собственно, Венера). Значит, у двух выражений одинаковое значение, но разный смысл.