“Одна из журналисток сообщила, что все тепло оделись “в дубленках”. И это собственно ключевое слово, спецодежда российской буржуазии. Оппозиция в дубленках. Несколько тысяч состоятельных москвичей, около десятка тысяч, из числа потомственной московской интеллигенции и наследственной советской номенклатуры, устроители выманили-таки, сыграв на чувствах, использовав детей-инвалидов (больше воображаемых, чем реальных) в качестве приманки. Воспаленные детьми-инвалидами между тем перешли сегодня в своих дубленках Рубикон, ушли от страны и народа (http://limonov-eduard.livejournal.com/287974.html?utm_source=twitterfeed&utm_medium=twitter).
Вот оно что! Ключевое слово, оказывается. Это совершенно поразительно. Я хорошо помню время, когда дубленка действительно была символом благополучия. В СССР это было в 70-е – 80-е годы. Тогда в самом слове дубленка прямо так и звучало: жизнь у человека удалась. Помню, когда я училась в школе, в журнале “Юность” напечатали написанный какой-то девочкой рассказ “Белое чудо”: старшекласснице откуда-то привезли белую дубленку, и вот она переживает это как событие огромного экзистенциального накала и в конце концов отказывается ее носить: хочет быть уверена, что потенциальным кавалерам понравится она сама, а не ее прекрасная дубленка. А помните чудный фильм с Тереховой и Гафтом “Дневной поезд” 1976 года (любимый фильм моей мамы)? Там была такая сентенция: “Престижная женщина! Как дубленка! Как третья модель «Жигули»!”
Когда я поступила в университет (было это, чего скрывать, в 1980 году), сама, без репетиторов и блата, родители очень меня приветствовали и обещали подарить мне дубленку. Однако осилили они это, лишь когда я была на пятом курсе. Дубленка была, как я тогда шутила, “из шкуры афганского народа”, она была страшно холодная, потому что мех ее состоял буквально из отдельных редких волосков, и долгими зимними вечерами я занималась тем, что сшивала расходящиеся из-за гнилых ниток (видимо, месть афганского народа) швы. Но все равно я свою дубленку обожала, как, наверно, никакой в моей жизни предмет одежды, и казалась себе в ней безумно элегантной. Славные были времена, но с тех пор все же прошло лет тридцать и жизнь сильно изменилась. Кстати – на ловца, как известно, и зверь бежит, – мне попалась в Фейсбуке запись моей коллеги Анны Птенцовой:
“Маша Шевелева вчера пересказала воспоминание своей мамы, работавшей в МАСе (это четырехтомный Малый академический словарь. – И. Л.). А. П. Евгеньева (знаменитый лексикограф, глава авторского коллектива Словаря. – И. Л.) в 70-е годы настаивала, что слово дубленка означает одежду бедняков:) Как она умудрилась не заметить, что весь советский народ к тому моменту уж лет 10 сходил с ума по дубленке Анук Эме в “Мужчине и женщине”, – загадка…
