А уже после Перестройки одна моя подруга в порядке эксперимента сказала дочери: “Сходи в магазин, там гречку дают”. Дочь изумилась: “Как дают? Что, бесплатно?” Я предложила еще попробовать сказать: “Гречку выбросили”. Примерно тогда же мой уже подросший сын спросил, что такое продуктовый заказ. Ну, говорю, раньше давали такие заказы на предприятиях: хочешь чай индийский и курицу, должен взять еще морскую капусту и “Завтрак туриста”. “Ну и что? – сказал ребенок. – Вышел на улицу и выбросил то, что тебе не нужно”. – “Ну, – говорю, – выбросить можно, но заплатить все равно должен”. – “Что??? Так это еще и за деньги?”
[2011]<p>Жанр мероприятия</p>Прошло уже больше двадцати лет после трагических событий октября 1993 года в Москве. И мне, конечно, интересно, какими словами об этом говорят сейчас. И не то что именно для меня важно. Вообще очень важно – под каким именем событие остается в истории. А в обсуждаемой истории нэйминг имеет особенное значение.
Прежде всего надо заметить, что сторона Руцкого – Хасбулатова одержала безусловную номинационную победу, которая состояла в том, что словосочетание расстрел парламента сразу стало устойчивым обозначением соответствующего действия. Настолько устойчивым, что сейчас не сразу и сообразишь, как бы еще это можно было назвать. Между тем выбор обоих слов здесь весьма нетривиален.
Слова расстрел, расстрелять обыкновенно указывают на действие, в результате которого наступает смерть живого существа (расстрел партизана, расстрелять конкурента из автомата) или – реже – уничтожение объекта (расстрелять взрывное устройство, бесхозный пакет). Как мы помним, депутаты не были убиты, а здание не было уничтожено. Так что в буквальном смысле о расстреле здесь говорить невозможно, что особенно заметно при попытке перевести это сочетание. Об этом написал живущий в Германии философ Николай Плотников: “Кстати, я не мог жене объяснить, что значит «Erschießung des Parlaments». Она все время спрашивала: «Du meinst «Beschuss»? «Обстрел парламента»? И это еще одна ловушка”.
Но и слово парламент здесь интересно. Парламент – это в первую очередь орган власти, а уж потом здание. И не назывался тогдашний Верховный Совет официально парламентом. Да и неофициально тоже нечасто. Но получилось, конечно, очень выразительно: парламент – это не просто Верховный Совет, а идея представительной власти вообще. В сочетании со словом расстрел возникает представление о крушении парламентаризма и полной гибели всерьез.
Так что расстрел парламента – это вам не обстрел здания Верховного Совета.
Все любят цитировать переведенную Маршаком эпиграмму:
“Мятеж не может кончиться удачей,В противном случае его зовут иначе.Речь в ней о том, что право дать имя событию принадлежит победившей стороне. Однако мы видим, что не всегда это так. Расстрел парламента – имя, данное побежденной стороной. И это имя оказалось миной замедленного действия, заложенной в основание ельцинской победы.
В 2013 году было некоторое количество фильмов и телепередач, показанных к памятной дате – двадцатилетию событий; среди них был фильм журналистки Н. Метлиной “Путч”. И в аннотации к нему говорилось, что те события “позже войдут в историю России как «Октябрьский путч»”. Между тем в самом фильме слово путч помимо заголовка употребляется один раз, а во многих других аналогичных фильмах и передачах, которые я посмотрела, – ни разу.
Вот в августе 1991-го необычное слово путч действительно с первых же дней стало основным наименованием, которое использовалось по отношению к событию. Возможно, это немецкое слово (der Putsch) первым “вбросил” кто-то из иностранных корреспондентов, хотя история не очень понятная, потому что в английском языке для этих случаев чаще используется французское выражение coup d’état. Слово путч настолько срослось с теми событиями, что сейчас некоторые люди, вспоминая о них, думают, что именно это слово произнесла журналистка Татьяна Малкина, задавая на исторической пресс-конференции свой знаменитый вопрос Янаеву. Нет, она спросила тогда: понимаете ли вы, мол, что совершили государственный переворот, – и это было очень здорово, потому что предельно ясно. Слово же путч само по себе не было столь понятным. Некоторая его экзотичность и незанятость ассоциациями с какими-либо другими событиями (ну разве что помнилось сочетание путч Пиночета, но это было давно и далеко) как раз помогли ему стать почти что собственным наименованием тех событий 91-го года. Вот они действительно вошли в историю именно как августовский путч.
