Честное слово полностью

И буквально через день-два после этой интересной дискуссии произошел следующий яркий эпизод – а надо заметить, что с языком всегда так: на ловца и зверь бежит. Так вот, в Твери проходили апелляционные слушания по делу художника и учителя Ильи Фарбера. Заключительное выступление прокурора – довольно молодой женщины. А надо заметить, что это обычно самый фрустрирующий момент суда: защита выступала, вызывала свидетелей, специалистов, представляла доказательства – а потом выступает прокурор, и кажется, что он на все это время покурить выходил. Так и в тот раз было. Прокурор рассуждает, что, мол, что-то могло быть по-другому, но “Как случилось, так и случилося”. Журналисты в зале тихонько посмеиваются. Наконец последнее слово Фарбера. Он весьма живописен в своей неизменной артизанской белой блузе, он негодует, что зачем-то вообще обсуждают срок, когда он же невиновен, невиновен. Или, мол, надо сказать словами прокурора: “Как случилось, так и случилося” – издевательски подчеркивая злосчастную глагольную форму. Зал смеется. Прокурор краснеет. Занавес.

Это не такой уж редкий случай, когда явление, постепенно уходящее из языка, гораздо дольше сохраняется в просторечии, а с другой стороны – оно же может какое-то время бережно сберегаться в речи образованных людей с интеллигентно-старомодной речью. К примеру, русская система терминов родства весьма сложна и архаична. Правда, скажем, в родственном сербском она еще более сложна. Там, где у нас слово дядя, в сербском будет и стриц, и тетак, и уjак. Поэтому, чтобы перевести на сербский название пьесы “Дядя Ваня”, надо сначала вспомнить, кому он там кем приходится (переводится “Ујка Вања”). Ну так вот система терминов родства в современном русском языке упрощается. Уже мало кто свободно оперирует словами деверь, шурин, золовка. Даже тещу и свекровь люди путают (кстати, в английском или там французском они и не различаются). Что уж говорить о словах единокровный и единоутробный! Вместо единокровный брат (по отцу) и единоутробный брат (по матери) сплошь и рядом говорят сводный брат – что, конечно, неправильно (сводные – вообще не кровные, а породнились через брак родителей), но бороться с этим безнадежно. Многие уходящие слова гораздо лучше сохраняются у просторечников. Все мы помним: “Послушай, Зин, не трогай шурина: / Какой ни есть, а он родня”. По всей видимости, герой так и называет собутыльника: шурин. Иначе он жене Зине сказал бы скорее “Не трогай брата”. Но, с другой стороны, такими реликтовыми словами щеголяют и образованные хранители традиционной русской языковой культуры.

А вот недавно я слушала выступление одного чрезвычайно изысканного и блестящего – без всякой иронии – журналиста (не буду называть его, чтобы не смущать, хотя ничего страшного не сообщу). Так он несколько раз перепутал слова жениться и выйти замуж – причем в обе стороны: “она женилась” и “он вышел замуж”. Казалось бы, ошибка, достойная школьника. Но я подумала, что понимаю, в чем дело, почему именно тут он ошибается. Он много ездит по разным странам, много говорит на разных языках. А ведь ни английский, ни немецкий, ни многие другие языки этого тоже не различают. Да у русских выражений и внутренняя форма какая-то непрозрачная (жениться – это получить жену? А может, стать женой? Сразу и не сообразишь).

В общем, что я хочу сказать. Как сложен и загадочен человеческий язык! Как хитроумен всякий, на этом языке говорящий! И в то же время как любой говорящий слаб и хрупок – в каждой своей ошибке. Какие таинственные стихии владеют говорящим – и ошибающимся. Давайте будем друг с другом разговаривать. Не обязательно непрерывно “говорить друг другу комплименты” – можно даже и подтрунивать над тем, что человек деверя с шурином путает. Можно это обсудить за рюмкой чая.

Есть старый анекдот. Человек в поезде читает книгу, поминутно восклицая: “Ух ты!”, “Вот это да!”, “Не может быть!” Наконец кто-то из попутчиков не выдерживает: “Простите, а что это вы такое увлекательное читаете?” Тот показывает обложку: “Орфографический словарь”.

В 2009 году был издан приказ за подписью тогдашнего министра Фурсенко, в котором перечислены словари, содержащие нормы русского языка “как государственного”, отчего сделалось страшное общественное беспокойство.