— Ника, теперь ты точно попала…Я тебя не отпущу никуда— захватывает мои губы и начинает грамотно отвлекать. Я плавлюсь от поцелуя и на выдохе бросаю «не отпускай», но замираю, когда чувствую что-то чужеродное в себе. Острой боли уже нет. Мне интересно наблюдать за реакцией своего тела.
Оно, словно давно было к этому готово и вот сейчас показывает мне, как должно быть.
Движения губ становятся торопливыми, Демин осторожен со мной, но я чувствую, что ему мало и… мне как будто тоже. Подаюсь навстречу неумело задавая ритм.
Вадим понимает что я хочу, перехватывает и ускоряется. Я, словно прирученная следую за ним. Не могу сдержать стоны. Почему-то мне кажется это пошлым, но удержать их невозможно.
Демин прижимает меня к себе крепче. Жадно губами по шее проходится, мочку уха закусывает. Темп становится бешенный.
Вижу его лицо перед своим и слышу, как из под ваты.
— Ты красивая…
Картинка обрывается, потому что я разлетаюсь на атомы и содрогаюсь в крепких руках.
Через несколько резких толчков Демин меня догоняет и громко дышит мне в волосы.
— С днем рождения. — шепчу и щеку выбритую целую.
Демин тихо смеется, через пару выдохов перекатывается на спину и притягивает меня к себе.
— Спасибо. — рвано дышит. — подарок был крышесносным.
Я усмиряя взбесившееся дыхание поворачиваюсь на бок и разглядываю любимые черты.
— Надеюсь это стоило купленного вина и заказанного цезаря.
Вадим вновь смеется и, повернув голову коротко целует меня в губы
— Ну еще бы…
Плотнее прижимаюсь к Демину. Слушая его успокоившееся сердце и размеренное дыхание закрываю глаза.
Потерянная во времени не сразу понимаю, что мы не предохранялись.
И только когда теплая струйка скатывается по моей ноге я поднимаю растерянный взгляд на Вадима.
— Демин…
— М-м-м… — сонно и неохотно.
— Эм...Ты… То есть мы не...Я же могу забеременеть, да?— мне неловко произносить все это вслух.
Вадим веки поднимает и серьезно смотрит мне в глаза.
— Конечно можешь. Видимо ты просто не поняла, когда я сказал, что у нас будет все серьезно. — на последних словах его губы расплываются в довольной усмешке, потому что я свечу влюбленными глазами и зажимаю улыбку.
— Ты хочешь?
— Да…
— Правда?
Он два раза кивает, а затем уверенно добавляет.
— Честное врачебное!
Вадим
— Ты собираешься вести меня домой? — Мою шею щекочет возмущенный шепот.
Пелена сна, которая окутала меня после нашего «забега» медленно улетучивается, и я возвращаюсь в реальность.
Давно меня так никто не выматывал. Мне классно. Тяну уголки губ, сжимаю аппетитную попку и не открывая глаз произношу
— Если только к себе.
Ощущаю на своих губах влажный поцелуй.
Запускаю язык в аккуратный ротик и притягиваю Нику ближе.
Глаза открываю и тону в ее огромных. Я сума схожу от одного ее преданного взгляда. Ее отцу за это надо «спасибо» сказать!
Осуждаю ли я Женихова за его слишком строгое воспитание?
Еще как, блядь!
Двадцать один год девчонке, а он следит за ней, как пес сторожевой.
Я ни сколечко не против, что мне моя девочка досталась чистой, я рад этому.
Но по меркам нашего времени это большая редкость, и что-то мне подсказывает, что кто-кто, а уж Вероника со своей смазливой мордашкой и аппетитными формами могла распрощаться с ней давно.
Это было не ее решение.
Именно это и задевает. Ника не живет своей жизнью и любой ее шаг тщательно продуман и взвешан отцом.
Кроме того, конечно, что сейчас происходит. Тут моя девочка пошла на риск.
В меде она тоже не по своей воле оказалась...
Вывод напрашивается сам собой — вырезать отца из ее жизни придется скальпелем. Его забота вросла в нее посторонним предметом.
Скальпелем орудовать мы умеем. Труда не составит. Но надо это сделать деликатно, что бы мажорке больно не было от «операции».
Вряд ли она когда-то будет с мужчиной на равных, ведь она привыкла быть ребенком и подсознательно она ищет себе «папу».
Я — идеальный вариант.
Не только потому, что я старше и люблю ее. Я, в отличии от других, не буду ею пользоваться и смогу научить самостоятельности.
Дам тест, где не два варианта ответа, выгодные только мне.
Я буду задавать ей открытые вопросы и учить принимать решения самостоятельно.
Вероника живет не своей жизнью. Это читается в каждом ее натренированном взгляде, в защитной желчи и, высокомерии.
Ведь она даже ворвавшись в мою квартиру сразу начала меня оскорблять. Хотела, но при этом оскорбляла, словно подсознательно защищалась.
Я больше чем уверен, что фразу « мужикам нужно от тебя лишь одно» эта девочка слышит на завтрак, обед и ужин.
Вероника забирается на меня и проходится по моей шее языком.
Жадно вдыхаю через сомкнутые зубы выдавая глухое щипение.
Сжимаю упругие ягодицы и голодным стояком упираюсь во влажные складки.
Хочу...
До одури...
Но сорваться не могу! Нике нужна передышка.
— А ну слезай. — шикаю на свою девочку и ссаживаю ее на постель.
Разочарованные глазки хлопают густо накрашенными ресницами.
— Ты чего? Ты же хочешь меня, я вижу.
Вот опять? В каждом жесте читается покорность.
— Тебе нельзя, Ника. Давай тебя побережем. — целую в щеку и, скатившись с кровати отправляюсь в душ.
