Настраиваю воду и вздрагиваю, когда прохладные капли брызгают на разгоряченную от мыслей голову.
Раскрытыми ладонями упираюсь о стену и прислоняюсь лбом к прохладному кафелю.
Ели честно, мой градус очарования Вероникой сегодня успел скатиться до отметки «ноль». Получилось это случайно.
После фотосессии я попросил Машу отправить мне пару необработанных кадров. Маме хотел переслать для успокоения, что сын ее определился. Уж не знаю было бы это для нее успокоением или нет?
Идея как-то случайно пришла и мой влюбленный мозг посчитал, что сюрприз удастся.
Удался, блядь!
Последним чатом была переписка с Кощеевым, ну я и перепутал. Так торопился, что фотки ушли не туда.
Увидев фото этот долбаеб мне перезвонил ну и зерно сомнения посеял.
Это сейчас я понимаю слова Кощеева, и скорее всего этими словами Вероника его отшила но тогда, его эти «Уже узнал ее маленький секрет или еще не заглядывал ей в трусы» выбил из меня остатки воздуха.
Придушить хотелось обоих.
Когда мы обедали я уже даже рассуждал, а не бросить ли идею затащить Нику в постель…
Блядь!
Варианты были разные: начиная от того что она беременна и заканчивая тем, что у нее там портрет отца набит! Но к тому, что меня по-настоящему ожидало я не был готов совершенно.
Правда уже подумал, что Ника так просто отдалась Кощееву, а потом со своим Артемом поехала. Разочароваться в ней успел так, что противно стало.
Горечь была приторная. Даже две сигареты выкуренные подряд не заглушили ее.
Но и отпустить Веронику не смог.
Когда узнал о настоящем секрете, как истинный самец обозначил «мое»
Мог следы где угодно оставить: на животе, на простыне, но я оставил в ней.
Что бы проросло и родилось! Мое!
Сейчас уже думаю, что погорячился!
В ее отца превращаюсь! Не оставляю права выбора, а пру, как танк и твержу упертое «мое»
Поехавший Дамблдор.
А Гермиона оказалась лакомым кусочком. Эксклюзивной сладостью, которую хочется забрать себе. Так забрать, что бы у всех на виду. Что бы все знали, что «моя» и тронуть не смели!
Говорю же— умом поехал.
Открываю тюбик и щедро лью в раскрытую ладошку пахучий гель.
Быстро растираю его по рукам и груди сгоняя пену вниз.
Мысли смываю туда же. Голова уже пухнет от размышлений.
Выйдя из душа застаю Нику сидящую на кровати по-турецки скрестив ноги.
Только подойдя ближе замечаю, что она разговаривает с кем-то по телефону.
— Да поняла-поняла. — устало глаза закатывает и ловит меня в фокус.
На губах ее расплывается счастливая улыбка и тут же отражается на моем лице. Ничего поделать не могу –растягиваю губы, как идиот.
Поплыл ты, Демин…
— Мам, мне пора идти. Я тебя услышала. — Ника рвано выдыхает и хватается за мои плечи, потому что я делаю из нее очень плохую девочку.
Шею целую, а руки мои уже спустились ниже и пальцы, нырнув в теплую влагу сейчас унесут эту хорошенькую Гермиону на вершину блаженства.
— Мам, пока— торопливо выпаливает и трубка с глухим стуком приземляется на кровать.
— Демин блин… — Ника дышит тяжело и к губам моим тянется.
Она такая потерянная. По ней видно, как отчаянно она пытается понять, что с ней происходит. Мне не привычно видеть такие эмоции. Это заводит.
— Нравится, мелочь? — ухмыляюсь и зубами захватываю ее нижнюю губу.
— Мхм..— Вероника тяжело дышит и пытается схватить ртом воздух, я сминаю ее губы в поцелуе и ее сладкие стоны растворяются во мне. Мы летим… Я готов вечность смотреть на то, как моей девочке хорошо.
Ника содрогается в моих руках и оглушает меня довольным стоном.
Целую смущенную мажорку, подхватываю ее на руки, и несу в душ.
У самого все тело ломит от желания, но я переживу. Нике надо дать передышку.
Моя девочка была права! Сегодня и правда все изменилось.
********
— Почему ты стал хирургом? — Вероника разрезает стейк и погружает кусок в рот. Я, как завороженный слежу за ее действиями.
Отпиваю горький кофе и на спинку стула откидываюсь. Как только мы заехали в город моя мажорка « Вдруг захотела кушать»
Забавная она у меня. Зависаю на ее пухлых губах и вспоминаю, как мне пришло это решение.
— Я пошел в медицину по стопам отца. Он у меня окулист. Мне были уже все блага приготовлены. Вот так же, как тебе… — подбородком на Нику киваю, она подбирается. -Но я однажды пришел на практику к одному очень крутому специалисту. Он сразил меня своей энергетикой, знаниями и профессионализмом. Я захотел стать таким же, как он. Поэтому хирургия — руки в стороны развожу.
Вероника замирает и нервно сглатывает. Любит его. Не смотря на жесткий контроль со стороны отца у этих двоих сильная связь.
— В начале учебы долгое время было ощущение, что это не мое. — продолжаю, хватая реакцию своей очаровательной собеседницы.
Ника вновь вилку в рот погружает. Задумывается. Находит себя? Я очень на это надеюсь.
— Но потом я втянулся. Даже патанатомию на пятерку сдал и в морге пять раз на экскурсии был и один раз на практике. — подтруниваю.
Вероника раздраженно швыряет вилку и цокает языком.
— О, Боже! Ну хочешь я напрошусь к Луневу на вскрытие. Рядом будешь стоять и наслаждаться моей реакцией на распотрошенный труп...— обиженно глаза закатывает и отпивает из своей кружки.
Попалась, малявка.
