У любого студента первое вскрытие вызывает шок, неприязнь, но каждый переживает это и принимает. Медицина-это призвание в первую очередь. Тут не получится себе врать. В противном случае, есть риск озлобиться и возненавидеть всех, в том числе и свою не очень высокооплачиваемую работу.
Эта девочка создана не для медицины. Таким брезгливым трусихам вряд ли найдется место в бюджетной больнице.
Нет, не совсем так. Место, конечно найдется, папа подсуетится. Но оно будет чужое.
Нет, я не забыл ее счастливые глаза после операции. Но мне почему-то кажется, что все это самообман. Она хотела, что бы я ее похвалил, и папа что бы гордился ею. Эти мысли в нее с детства вложены.
— Не обижайся... — хватаю тоненькие пальчики и к губам своим тяну. -Я не хочу, что бы ты прививала себе любовь к медицине. Если это твое, ты должна уже это почувствовать. И если нет, то подумай кем бы ты хотела стать. Я помогу тебе во всем. Оплачу любое обучение. Только найди себя. Знаю, сложно себя представить кем-то другим, когда тебе с детства говорят, что ты будешь врачом. Ты же не по своей воле оказалась в медицине, да? — внимательно слежу за эмоциями Вероники.
Она отпивает облепиховый чай и внимательно смотрит мне в глаза. Плечами пожимает.
— Я всегда знала, что буду хирургом. Других профессий для меня просто не существовпло. Но… Я думаю, что это судьба. — мажорка переходит на шепот и немнго подается вперед. — Если б я не пришла в больницу на практику, мы бы никогда не сидели здесь и у меня бы не болело все так, словно я целый день на лошади каталась и…
Я не выдерживаю этой сладкой пытки. Тянусь к своей девочке и припечатываю на ее губах короткий поцелуй. Она очень милая. Хочу ее каждую секунду.
— О! Ты меня в наше первое знакомство так разозлила, что поверь, я бы тебя нашел в любом случае. Нашел и выпорол!— стреляю глазами в вырез ее свитера. Знаю уже, что там пячется.
— Знаю-знаю... За то, что разрушила твое семейное счастье. -отстраняется, глаза закатывает и в окно смотрит. Ревнует.
Я вновь улыбаюсь.
Она у меня ревнивая. Пока это забавляет.
— Подожди-подожди... — Ника резко разворачивается ко мне спину вытягивает, взгляд ее делается высокомерным.
— А не ты ли мне говорил, что ты никогда не переспишь со мной. Давай-ка вспомним причины, которые ты мне тогда озвучил.
Тут Вероника начинает загибать свои тоненькие пальчики надменно перечисляя, все что я ей озвучил в тот день.
— Ты женат, я не в твоем вкусе и ты никогда не согласишься на быстрый перепихон с сомнительной девицей.Как-то так кажется?
Руки на груди скрещивает.
Я хмыкаю. Ведьма злопамятная.
— Беру каждое слово назад. — произношу серьезным тоном.— Я не женат, ты очень даже в моем вкусе и то, что сегодня было между нами я могу назвать самым крышесносным сексом за всю мою жизнь.
Задранный носик куксится от довольной улыбки. Но Вероника сохраняет стервозность.
— Не могу сказать того же — пожимает плечами. — Так получилось, что сравнить мне не с чем...— театрально вздыхает и томно погружает вилку в рот.
Я скидываю улыбку и смотрю куда-то сквозь мажорку. Я знаю, что это она так по-дурацки шутит. Ее задело вскользь упомянутая Леська и она бесится, от того, что у меня была жизнь, до нее, а у нее самой кроме конспектов и папиного " молодец" не было ничего.
Но в словах Вероники есть истина: она не знает жизни: она не совершала ошибок, не теряла голову от страсти. Не тусила до утра с подругами и не целовалась тайком в тачке.
Она не жила!
Могу ли я лишать ее всего этого?
От этих мыслей мне разъедает внутренности. Я не собираюсь Веронику никому отдавать, но не обозлится ли она на меня за это потом? Лет через десять?
Я не про то, что нам надо расстаться, а про то, что рожать ей рано, да и замуж наверное тоже.
Нам нужно время. Я готов с ней рука об руку и в горе и в радости. А она живет в самообмане. Нужно ее освободить из плена и дать ей взглянуть на жизнь без розовых стекол.
Решение должна принять она сама. А не ее папа или я.
Возвращаю улыбку, что бы не портить наше свидание. Но эти мысли плотно оседают на подкорке.
Оседают и придавливают своей тяжестью.
Потому что эта истина совсем не то, что я хотел бы получить.
Глава 27
Вероника
— Надеюсь, что папа еще не приехал. — прикладываю руку к горящей щеке и заглядываю в наше окно. Другой щекой прижимаюсь к груди Вадима. Мне очень спокойно с ним и в то же время такое волнение накрывает. Боюсь, что папа узнал о нас с Деминым. Все же его друг-собачник нас сегодня видел.
На улице прохладно, но ветра нет и мы вполне можем позволить себе украсть пару минут.
В окне нашей кухни горит свет. Мама в это время обычно готовит ужин и мне очень хочется верить, что она там одна.
Демин шумно выдыхает в сторону сигаретный дым и прижимает меня к себе.
— Замерзла? — губами лба моего касается, а я от удовольствия замурчать готова.
Сделав глубокую затяжку Вадим зажимает сигарету зубами и, расстегнув свое пальто, впускает меня к себе.
Я плотнее прижимаюсь к нему.
Домой мне конечно же, не хочется. В деминских объятиях мне очень уютно.
Вадим перемещает сигарету в пальцы
