Б о р и с о в (солидным тоном). Еще к вопросу о тысяча восемьсот двенадцатом годе. Если мне не изменяет память, военный совет в Филях заседал днем, а не вечером.
А н т о ш а. Но уже во вторую половину дня. Правда, Сергей Сергеевич?
К р а е в. В четвертом часу.
Ф е р а п о н т ь е в. Ну-ка, ребята, помогите-ка мне его туда.
Антоша и Борисов поднимают на шкаф глобус, причем маленький Борисов и в эту минуту полон достоинства.
Легче. Легче.
А н т о ш а (со стула). А сколько времени он заседал, Сергей Сергеевич.
К р а е в. Час с небольшим. И уже в остальные часы Кутузов ни с кем не сказал ни слова.
А н т о ш а. Наверно, не ел, не пил?
К р а е в (улыбаясь). Не знаю. Не спал, это верно. (Понизил голос.) Он плакал ночью. Многие в избе это слышали. Представляете? Хитрый, прожженный старик царедворец спокойно принял историческое решение, распорядился жизнью тысяч людей, а ночью лежит, глядит в темноту и плачет своим единственным глазом. Вот это, если хотите, воля и судьба полководца.
А н т о ш а. Ох, Сергей Сергеевич. Он же еще тогда потерял Багратиона…
О б р а з ц о в (неприятным голосом). Мне кажется, эта комната предназначена для отдыха педагогов.
К р а е в. Извините! Мы заговорились. Марш, марш!..
Ф е р а п о н т ь е в. Ничего, ничего, разговаривайте. (Образцову.) Это вы просто голодны, Николай Николаевич, оттого и злитесь. Пойдемте, позавтракаем. (Уходят).
Антоша и Борисов смеются. Краев укоризненно качает головой. Танненбаум читает газету, закусывая бутербродом.
А н т о ш а (осторожно). Сергей Сергеевич, я вот что хотел вас спросить. Вы замечательно рассказывали о Кутузове, о Суворове. Интересно, что мы с ним (показывает на Борисова) сначала решили стать командирами, а потом уж узнали от вас об исторических полководцах… А вот вы…
К р а е в (удивленно). Не понимаю.
А н т о ш а. Вы же обо всем раньше знали… (Мнется.) Ведь правда, не только это на вас подействовало?
К р а е в (раздраженно). Опять ты говоришь не прямо и ясно, как я тебя просил, а дурацкими намеками… Борисов…
Б о р и с о в (мрачно). Он идиот. Ему кто-то напел, и я знаю кто, что вы якобы захотели быть (взглянув на Танненбаум и шепотом, почти одними губами) полководцем…
А н т о ш а. Что ты врешь! Я же этого не думаю…
Б о р и с о в. Ну, за тебя думают.
Антоша покраснел, заметался, хочет возражать.
К р а е в (посуровел). Подождите. Кто это может думать, когда никто, кроме вас и Шабалина, вообще ничего не знает?
А н т о ш а (умоляюще). Сергей Сергеевич! И не узнает…
Б о р и с о в (уничтожающе смотрит на Антошу). Эх, ты! (Краеву.) Нам с ним вчера не повезло. Я на осмотре оказался недомерком, а он проболтался о вас отцу.
К р а е в. Игнату Петровичу?
А н т о ш а (в отчаянии). Сергей Сергеевич! Это не так. Это не так…
К р а е в. Что — не так? (Борисову.) Ты ошибся? (Антоше.) Ты ничего не сказал?
А н т о ш а (опустив голову). Сказал. (Пауза.) Сергей Сергеевич, можно мне объяснить?
К р а е в. Говори.
А н т о ш а (тихо). Папа меня спровоцировал. Он стал называть вас… трусом, стал говорить, что вы сами небось не пошли в армию… что вы…
К р а е в (насмешливо). Белобилетник?.. Загребаю жар чужими руками?..
А н т о ш а. Да. Ну ясно, что… (с усилием) я не вытерпел и сказал, что это неправда, что вы, наоборот, подали заявление… (Осекся, взглянул на Танненбаум.)
К р а е в. Так. Теперь, значит, я завишу от Игната Петровича. Спасибо. (Не глядя на Антошу.) Ступай.
А н т о ш а. Сергей Сергеевич, он мне обещал никому не говорить… Я ему сказал, что, пока не пришел ответ, вы не хотите…
К р а е в. Ступай… адъютант.
Антоша понуро идет к выходу. Борисов приближается к Краеву.
К р а е в (Борисову). Ты хочешь мне что-то сказать? (Антоша обернулся.) Ступай, ступай.
Антоша идет и встречается в дверях с Л о б о в и к о в ы м.
Л о б о в и к о в. Ты здесь?
А н т о ш а. Папа, ты помнишь?.. Ты дал мне слово…
Л о б о в и к о в. О чем ты? А-а… (Краеву, насмешливо.) Я, собственно, не понимаю, почему тебе надо скрывать. Чего ты боишься?
К р а е в. Я ничего не боюсь. Боишься ты.
Л о б о в и к о в. Интересно, чего?
К р а е в. Спроси Александру Романовну. (Пауза.)
Л о б о в и к о в (понизив голос). Ты же обещал… (Оглядывается на Антошу.)
К р а е в (Антоше). Ты еще не ушел?
Антоша уходит.
