Л о б о в и к о в (смотрит на Краева во все глаза). Ну, ты и демагог! Лучше всех знаешь, что будет война и всех на нее заберут?.. Да за такие слова!.. (Внезапно ему приходит в голову.) А если ты убежден — так что же ты сам не в армии, белобилетник?
Входит А л е к с а н д р а Р о м а н о в н а Б у г р о в а. Лобовиков увидел ее, растерялся, пытается заступить дорогу, что-то сказать.
Б у г р о в а (нетерпеливо). Ну, туда или сюда?
Лобовиков отступает на шаг в коридор и стоит в нерешительности. Дверь закрылась перед его носом.
Забыла халат… (Снимает с гвоздя белый халат.) А ты что такой? Лобовиков что-нибудь?
К р а е в. Ерунда.
Б у г р о в а (секунду колеблется). Сережа…
К р а е в (внимательно смотрит на нее). Нас можно сегодня поздравить, Санушка?
Б у г р о в а (радостно). Не забыл! (Обнялись. Тишина.)
К р а е в (улыбаясь). Сознайся, нарочно халат оставила?
Б у г р о в а (тихо). Пускай! (Нежно вглядывается в его лицо.) А ты похудел…
К р а е в (смеется). Вот что значит два раза пробежаться на лыжах! Ничего, привыкну.
Б у г р о в а (медленно пошла к двери, с порога робко). Агнеша говорила тебе о Волге?
К р а е в (удивлен). О Волге?
Жена ушла. Из коридора слышится взволнованный голос Лобовикова: «Александра Романовна!» Краев подошел к столу, зажигает свет. Сел, задумавшись. Вдруг слышатся быстрые шаги. Вбегает А л е к с а н д р а Р о м а н о в н а Б у г р о в а…
К р а е в (весело). Опять халат забыла?
Б у г р о в а. Ты знаешь, о чем он меня просил? Чтобы я дала заключение, будто Антон непригоден к военной службе!
Дверь распахивается, появляется взъерошенный Л о б о в и к о в.
Б у г р о в а. Уходите!
К р а е в. Игнат Петрович, ты, наверно, хочешь сказать, что она не так тебя поняла?
Стук в дверь.
Л о б о в и к о в. Александра Романовна! Сергей Сергеевич! Если Антоша… (Умоляюще.) Вы ему ничего…
Г о л о с А н т о ш и. Сергей Сергеевич, можно?
К р а е в. Можно, Антоша.
А н т о ш а (входит). Александра Романовна, все собрались. И потом, мы не знаем, где рейка для измерения роста… Папа? Ты меня ищешь?
Б у г р о в а (уже спокойнее). Идем, Антоша.
Уходят. Лобовиков и Краев одни.
Л о б о в и к о в. Пока не поздно… Отсоветуй Антоше идти в училище! (Краев молчит.) Мы бы с тобой гордились им… Он такой способный! Для любой мирной профессии!
К р а е в (просто). Верно, верно, Игнат. Если бы не наступала на пятки война… Неужели ты хочешь, чтобы он ничего не умел, когда она начнется?
З а н а в е с.
<p><strong>КАРТИНА ВТОРАЯ</strong></p>Большая светлая комната. Это учительская. Одна половина ее напоминает приемную врача: пианино, мягкие кресла, на круглом столе газеты. В другой половине — шкафы с книгами и физическими приборами, в углу гигантский глобус, на подоконниках тоже приборы: электростатическая машина с большими стеклянными дисками и блестящими металлическими шарами, воздушный насос и стеклянный колпак для опытов с разреженным воздухом, ртутный барометр и др.
Морозный солнечный день. В комнате тихо, тепло, топится кафельная, ослепительно белая печь. Дверь в коридор открыта, слышно, как в соседних классах идут уроки. На пороге стоит О л ь г а С е м е н о в н а Б о р и с о в а и внимательно слушает, как А н н а З а х а р о в н а К о с т и н а, выметая сор и смотря вниз под ноги, говорит сама с собой.
