М у ж ч и н а п о м е л ь ч е. Илья Никанорыч, так мы же из альтруизма! Грешно отказываться от такого дела! Деревне, и не одной, помогли бы выжить… Фритьоф Нансен и мы — вся их надежда! Даю вам слово!..
И л ь я Н и к а н о р ы ч (высвободив руку, делает грозный жест). Все! Рас-творись! (Отвернулся от «растворившихся» компаньонов; опять отдает локоть даме.)
Т е т я Н а д я (подчеркнуто весело). Да, это я! Правда, неожиданная встреча? Разрешите представить вам моего жениха: Илья Никанорыч Поползнев…
Илья Никанорыч неуклюже, но не без достоинства, поклонился.
(Целует Ларису Михайловну и Анюту.) Здравствуй, Ларочка… Анютка, а ты от вина разгорелась, тебе идет! О, Тамара Владимировна тоже здесь! Ну, а с тобой, путешественник, мы только сегодня расстались… Как удалось разбудить родственников? А это, наверное, твой приятель? Знакомь, знакомь!
Т а м а р а (выручая Виталия). Познакомьтесь, Надежда Александровна…
Т е т я Н а д я. Алексеевна…
Т а м а р а. Простите, Алексеевна… Это наш новый сосед по квартире — Георгий Иванович Песков.
П е с к о в (он давно уже встал, скромно ждет своей очереди быть представленным). Очень, очень приятно. Наслышан. Песков. (Целует тете Наде руку.)
Т е т я Н а д я. Мне тоже приятно. Года четыре никто мне не целовал руку… Илья Никанорыч, учитесь!
Илья Никанорыч что-то невнятно пробормотал. Песков и подоспевший В о л о д я переставляют стулья. Все сели. Какое-то время опять длится молчание. И опять Песков его нарушает.
П е с к о в (Виталию). Мы с вами днем, за газетами, не договорили… (Тамаре.) Ей-богу, не виноват, но Виталию Павловичу угодно было спросить — что я всерьез думаю о положении в стране. С моей стороны было бы невежливо не ответить, правда? Или ограничиться моими не всегда уместными шутками… Боюсь только (Надежде Алексеевне и ее жениху), что вам будет неинтересно…
В и т а л и й (он возбужден). Что вы крутите! Кому это может быть неинтересно!
П е с к о в. С удовольствием отвечу по всем пунктам. Прежде всего о том, что с моей точки зрения бесспорно: гениальный (подчеркивает) крутой поворот, совершенный Лениным и его товарищами…
В и т а л и й (не выдержал). Опять всуе!..
П е с к о в (мягко). Милый Виталий Павлович, посудите сами: могу я говорить о современном моменте, без упоминания тех, кто им руководит? Кстати, к Ленину у вас явно религиозное отношение. Чуть заслышите — сразу: «Не употребляйте имени божьего всуе!» Надеюсь, вы атеист?
В и т а л и й. Пустой вопрос!
П е с к о в. Ага, видите, когда речь идет о простых смертных, вроде меня и вас, — и слова простые. Ведь смысл-то один: что впустую, что всуе, а оттенок, заметьте, разный!
В и т а л и й (стукнул по столу). Слушайте, вы!..
П е с к о в. Ах, горячка, горячка! Давайте зальем ее коньячком… (Наливает рюмки мужчинам.) Виноват!.. (Наливает Тамаре и — вглядевшись в лицо тете Наде — и ей; Ларисе Михайловне и Анюте — вина.)
Л а р и с а М и х а й л о в н а (с тревогой). Витюшенька, больше не пей! Я тебя очень прошу!
В и т а л и й (пьет). Продолжайте. Постараюсь воздержаться от эмоций.
П е с к о в. Чудесно. Пью за воздержание… (мимолетный взгляд на жениха и невесту) от излишних эмоций. (Пьет.) Итак, крутой поворот гениален, хотя и принужден обстоятельствами. А когда повороты не были вынужденными? В том-то и мудрость крупного государственного деятеля, чтобы суметь повернуть, когда это жизненно необходимо и неизбежно. Но вы представляете, что значит в бурю повернуть корабль? Волны с адской силой хлынут на палубу, смывая за борт матросов, проникнут в люки, зальют каюты, где ошалевшие от постоянной качки, томимые жаждой и голодом, трясутся в страхе за свою жизнь миллионы людей. А ведь они еще не все знают… А если пробоины? А ежели впереди, уже совсем рядышком, — рифы! Минута — и корабль с хрустом врежется в скалы!
Т а м а р а (скучая). Георгий Иванович, вы опять что-то слишком красноречивы. Никанор Иванович, вы не находите?
И л ь я Н и к а н о р ы ч (сделав вид, что не слышал ошибки в имени-отчестве). Что с меня спрашивать! Я привык жерновами молоть, а не языком!
