Входит на костылях инвалид. Это бывший матросик Г р и ш а, теперь он в штатском. Такой же чистенький, но выглядит старше, лицо точно ссохлось. Виталий помог ему сесть на стул. Садится сам, все еще, очевидно, думая о том, о чем говорили по телефону, или просто хочет собраться с мыслями.
Так. Знаешь, зачем я тебя позвал?
Гриша молчит.
Значит, знаешь. Сперва я думал, что ты разиня: сидишь и не видишь, как мимо твоего носа тащат продукцию. К сожалению, разиней-то оказался я… Скажи, как могло получиться, что человек, которого я взял на завод, доверил ему государственное добро, стал ворюгой?
Гриша молчит.
Куда ты сплавлял это мыло? Жены у тебя нет, значит сам торговал по воскресеньям. Полдюжины кусков на рогожку — и выкликаешь: «Мыло серо́, да моет бело́!»
Гришино лицо исказилось, он сделал попытку встать, уронил костыль.
Дверь приоткрылась. Голос П е с к о в а: «Можно?»
(Удивлен.) Можно.
Гриша опять опустился на стул. Костыль остался лежать на полу.
П е с к о в (входя). Здравствуй, Виталий. Кажется, со вторника не видались.
В и т а л и й (сухо). Здравствуй.
Как видим, они на «ты», отношения сдержанные, но не враждебные.
П е с к о в. Извини, не предупредил по телефону. Дело досталось неприятное, лучше обсудить его здесь и сегодня же. Здравствуй, Гриша. (Подал ему костыль.) Сиди, сиди, ты нам не помеха… наоборот. (Приоткрыл дверь.) Давай сюда, Толик. (Впускает с ы н а И л ь и Н и к а н о р ы ч а.)
Анатолий нахально, без спроса, усаживается на стул.
Приятно видеть всю семью в сборе. (Виталию.) Вероятно, догадываешься? Или еще не до всего дознался? Словом, один из этих двух субчиков (кивает на Гришу) похищал у тебя на заводе техническое и хозяйственное мыло, другой прикарманивал на моей фабрике дорогие пахучие вещества. Кстати, их в СССР не достанешь ни за какие деньги: старый запас, импорт из Франции. Вместе они изготовляли довольно приличное туалетное мыло. (Говорит это как бы легко, небрежно, но не спуская взгляда с Виталия.)
В и т а л и й. Ты… серьезно?
П е с к о в. Вот образчик, можешь полюбоваться. (Вынимает из кармана розовый кусок мыла.) Внешний вид не ахти, но качество… Да ты бери в руки.
Виталий взял, нюхает.
Полить тебе из графина? Посмотришь, как пенится…
Виталий покачал головой, отдает мыло.
Молодцы ребята! А мы с тобой дураки и шляпы. Я пострадал как частный владелец, ты как директор госпредприятия. Что будем делать?
Пауза.
В и т а л и й (Грише). Это все правда?
Гриша тоскливо кивнул втянутой в плечи головой.
А н а т о л и й (Пескову). Попробуйте доказать, что вы ни при чем, если «производство» происходило на территории вашей фабрики.
В и т а л и й (Пескову). Это верно?
П е с к о в (пожав плечами). Да, Анатолий орудовал в сарае, который принадлежит моей фабрике. Но я и понятия об этом не имел.
А н а т о л и й. Интересно, кто вам поверит?
В и т а л и й. Он кем у тебя?
П е с к о в. Агентом по снабжению… если приравнять к советским хоздолжностям.
В и т а л и й. Зачем ты его взял? За версту видно, что жулик.
П е с к о в. Бойкий парень. Полагал, что будет полезен.
А н а т о л и й. Полагали, с папашей моим полезно сдружиться. А папаша — кремень: он работает только для своей пользы.
П е с к о в. Когда сюда шел, иначе разговаривал… Ладно, МУР разберется. Вопрос в другом — сдавать вас туда, друзья мои… или обойтись домашним судом, как в доброе старое время?
В и т а л и й. Дай-ка взгляну. (Рассматривает мыло.) Можно на время оставить?
П е с к о в. Да возьми совсем. (Усмехнулся.) Толик, можно? Принесешь домой — спасибо скажут. Специалистам покажи… если не все вымерли. Ведь что обидно? Явный прохвост, ты прав, а дело знает. Что ж, звони в МУР.
В и т а л и й. Позвоню. Но сначала спрошу. (Грише.) Что тебе легче — тюрьма или его воля? (Кивнул на Анатолия.)
Г р и ш а (долго молчит). Тюрьма. (После паузы.) Тюрьма легче. (Снова после паузы.) Если не вместе сидеть.
В и т а л и й. Я так и думал. Сильно он тебя забрал. Подкармливает Илья Никанорыч семью в деревне?
