Четки Изабеллы Кастильской полностью

Сейчас она ответила антиквару уклончиво, но в свою очередь спросила – как бы из чистого любопытства, – сколько эти четки могут стоить.

– Ну, – протянул антиквар задумчиво, – это вещь совершенно уникальная, можно сказать, бесценная… ведь ее история связана не только с Изабеллой Католической, королевой, объединившей Испанию, но и с открытием Америки, ведь именно на их стоимость была оплачена экспедиция Колумба…

– Так все же – сколько они стоят?

– Ну, такие вещи продаются исключительно с аукциона, и я уверен, что начальная стоимость составила бы не меньше десяти миллионов долларов, а уж за сколько они ушли бы – можно только гадать…

Услышав такие суммы, Оксана с трудом сдержала волнение. Выходит, она несколько лет жила рядом с сокровищем и ничего не сделала… Хотя, конечно, это еще неточно…

Расставшись с антикваром, она немедленно связалась со своей двоюродной сестрой.

– Она мне позвонила и велела приехать сюда, – нехотя призналась Зоя, – якобы маме нужно лечение… втереться к тебе в доверие и обыскать квартиру. Если бы мы нашли эти четки – она обещала мне процент от их стоимости. Большой процент… чужому человеку она не могла довериться, а я – сестра как никак, хоть и двоюродная…

– Лично я бы тебе и копейки не доверила! – прокомментировала я ее слова. – Потому что ты – полная дура! Впрочем, может быть, именно поэтому Оксана к тебе и обратилась…

Зоя ничего не ответила, только бросила на меня полный ненависти взгляд. Зато Студнев посмотрел со значением – мол, права ты на все сто процентов, так оно и есть.

Он подобрал четки и осмотрел их, затем перехватил взгляд Зои и нахмурился.

– Вы еще здесь? Сейчас сам шмотки в окно выброшу!

Зоя заныла, что у нее кровавые раны, а у Веника болит голова, и что у них нет даже денег на билеты, и что ходят ли вообще поезда, и куда они с больной матерью на ночь глядя…

Мне надоело это слушать, я взяла кошку и ушла в детскую.

Дуся распушилась и была примерно раза в три больше своего обычного размера. Глаза ее горели, она издавала утробное урчание.

Чтобы ее успокоить, понадобилась двойная порция корма, затем я долго ее гладила и говорила, какая она умница и молодец.

Королева сидела в резном золоченом кресле в окружении нескольких придворных, как вдруг дверь широко открылась, и в покои вошел высокий, слегка сутулый монах в белом облачении доминиканского ордена. Лицо его, широкое и грубое лицо простого кастильского крестьянина, было взволновано.

– Вы заняты, ваше величество? – спросил он, скромно склонившись. – Я зайду попозже…

– Нет, дон Томмазо, для вас я всегда свободна! – Изабелла властным жестом отпустила придворных, и они поспешно покинули покой, оставив королеву наедине с ее всемогущим духовником, Великим инквизитором Томасом Торквемадой.

– Слушаю вас, дон Томмазо!

– Помнится, – начал монах тихим голосом, с обманчивым смирением, – помнится, ваше величество обещали мне, что к следующему Рождеству на священной земле Кастилии, а также в Валенсии и Арагоне не останется ни одного иудея.

– Так и будет, дон Томмазо, так и будет.

– Вы обещали это не мне, – продолжал инквизитор, словно не расслышав реплику королевы. – В моем лице вы обещали это Господу нашему, вы обещали это святой нашей Матери, Католической Церкви, и слова ваши запечатлелись на небесах!

Голос Торквемады возвысился и окреп, теперь он звучал так, как будто монах говорил не с единственной слушательницей, а с полным людей собором.

– Я обещала вам – и я это выполню…

– Кто я такой, чтобы сомневаться в ваших словах?

– Что же тогда беспокоит вас, дон Томмазо?