Аннабель величественно поднялась и сделала несколько шагов вперед. Увидав Арчибальда и застывшего в дверях агента, вздрогнула.
— Аннабель! Это вы, Аннабель?
— Не правда ли, «неожиданная» для вас встреча?
— Простите, я не за вами примчался сюда, и наша встреча — именно приятная неожиданность. Я пользуюсь случаем… Вы арестованы.
— На каком основании?
— Мистер Флаугольд сделал распоряжение о вашем аресте за организацию заговора. Правда ли это, миссис Аннабель?
— Об этом я буду говорить, когда захочу.
Арчибальд сделал агенту знак, и тот сейчас же свистнул.
Аннабель, набросив на плечи шелковый платок, пошла величественно к выходу. Двое появившихся агентов с поклоном расступились перед ней, пропуская ее к выходу.
— В автомобиль! — крикнул он и с удовольствием смотрел на ее прекрасную фигуру и гордо поднятую голову.
— Идем, — кивнул Арчибальд старшему агенту. — Лакей арестован?
— Да, сидит в своей комнате.
— Никого до окончания осмотра (Арчибальд почему-то избегал говорить «обыска») не впускать!
Оба вошли в кабинет и первым долгом остановились у несгораемой кассы.
Старший агент торопливо вынул из кармана связку ключей и стал быстро работать над замком.
— Теперь необходим шифр. Я ничего не могу поделать с этим чертовым замком. Или прикажете сломать?
— Ни в коем случае. Осмотр должен быть тайным.
И Арчибальд, усевшись в кресло, стал напряженно думать о шифре.
Сержант Гранро, совсем протрезвившийся, находился около автомобиля. Он был горд сознанием, что судьба неожиданно столкнула его с самим мистером Клуксом и что, быть может, это отразится на его карьере.
Подлетела машина, и из нее выскочил Хозе. Он опоздал из-за этого тупого шофера, не успевшего вовремя прийти в сознание. Но он умывал руки в аресте какого-то неизвестного лица. Он сделал все, что мог, но раз не удалось…
И он почти весело подошел к сержанту.
— Насилу догнал. Здорово бегает твоя машинка, Гран-ро.
Сержант оглянулся, не видит ли кто-нибудь его, и только тогда прошептал ответ:
— Проваливай-ка отсюда, Хозе. Видишь, я на службе.
Хозе, хотевший пустить ему пару крепких слов, замолчал, увидев подходившую к автомобилю под конвоем двух агентов женщину.
Кровь бросилась в голову, он сделал шаг вперед…
Женщина взошла на ступеньки сзади автомобиля и остановилась на мгновение в дверях.
— Аннабель! — закричал Хозе, бросаясь вперед.
— Хозе! — крикнула она.
Но сержант Гранро был при исполнении служебных обязанностей: сильно толкнув Хозе в грудь, он решительно втиснул Аннабель внутрь кареты и захлопнул за нею дверь.
— Пусти, идиот! — закричал Хозе, бросившись снова к сержанту.
Двое агентов направились уже схватить Хозе, но сержант остановил их:
— Бросьте, я его знаю… — и вошел внутрь автомобиля.
Долго бежал Хозе по улице за давно скрывшейся из виду машиной.
Судьба, столько раз ставившая ему препятствия, и на этот раз была безжалостна к нему.
Арчибальд весь ушел в разгадку шифра. И сопоставлял выступление Аннабель на открытии Стеклянного дома с прокламациями, Крега, укрывавшего не только ее, но и какую-то девушку, которую не дал купить какой-то анархист. Но не все было ясно, и быть может, он ошибается… Не хватало нескольких звеньев, которые соединили бы в одно исчезновение Кати, преступление Корнелиуса Крока и исчезновение из Карантина пациента из камеры № 725, так называемого графа Строганова.
«Чем черт не шутит?» — подумал он и решительно подошел к кассе.
— Поставь шифр «Катя».
Бесшумно агент несколько раз повернул ручку шифра. Напряженное внимание. Дернул дверцу, но она не открывалась.
Арчибальд, злобно стукнув кулаком в дверцу, отскочил.
И сразу вспомнил генерала Биллинга, испуганно докладывавшего о визите Энгера и давшего ему записку.
«Где она?» И Арчибальд, лихорадочно вынув бумажник, стал быстро искать записку, но, как всегда, записка, лежавшая почти сверху, ускользала от его внимания.
— Вот она! — вскричал он к удивлению агента и медленно прочел: «Бегите, пока не поздно. 7 + 2».
— Семь плюс два — ставь! — закричал Арчибальд. — Ставь!
Еще несколько мгновений, напряженно-мучительных, — и дверь кассы открылась.
У Арчибальда даже закружилась голова.
«Я прав, я связал все, все звенья на месте, все», — пронеслась мысль, и он бросился к ящикам кассы.
Первое, что он схватил, — это какой-то сверток. Развернул — и чуть не упал. В свертке лежали шляпа и очки Корнелиуса Крока.
Это было последнее звено, ключ. Но все-таки Арчибальд Клукс был ошеломлен, он не мог, не мог понять, почему у Крега спрятаны очки и шляпа Корнелиуса.
И он почувствовал, как жуткий холодок пробежал по спине от мысли, что Корнелиуса Крока в тюрьме нет, что он выпущен. Если это так, то он не верит ни во что, ни в кого.
— Скорее! За мной! Запри и поставь шифр.
Только на бульваре Победы Хозе пришел в себя. По-прежнему неподвижно стояли черные фонари, по-прежнему лился матовый свет из стеклянных кубов, по-прежнему неслась музыка из ресторанов, по-прежнему обгоняли его пары, по-прежнему гудели громкоговорители и прыгали в его глазах светящиеся рекламы.
Все было по-прежнему, но не было уже прежнего Хозе.
