Джини показалось, что ее сейчас вырвет, прямо на тротуаре, на глазах у прохожих. Вырвет, а потом она умрет. Она не могла сдвинуться с места, словно вся кровь высохла в ее теле. Зонт вернули на место, и он медленно направился вниз по холму. Рэй не заметил ее, а она все еще стояла, не шелохнувшись. Наконец тошнота сменилась чем-то намного более опасным – абсолютным отчаянием. Она кое-как дотащилась до переулка и повернула к дому.
– Джин, заходите. Вы в порядке? Выглядите так, как будто привидение увидели. – Алекс бережно проводил ее в гостиную. – Элли скоро проснется, она так радовалась, что вы приедете.
Джини с трудом улыбнулась.
– Можно мне воды, пожалуйста, Алекс.
Ее зять не шелохнулся, он внимательно всматривался в ее лицо.
– Вам плохо?
– Пройдет; я просто перенервничала, – заверила она его, но даже ей самой ее собственный голос показался напряженным и слабым.
– Из-за чего вы нервничали? – не отставал Алекс, и, хотя ее до сих пор мутило, она подумала, что он, возможно, вспомнил свое недоверие к ее словам, когда речь шла о травме его дочери.
– Честно, это пройдет. Кажется, я сегодня ничего не ела, поезд отправляется так рано, а в магазине столько дел, – бормотала она, радуясь тому, что вообще может разговаривать.
Алекс вздохнул с облечением.
– Это неразумно в вашем возрасте. Вы обязательно должны есть, особенно завтрак. Шант делала программу на эту тему. Как оказалось, школьники, которые едят завтрак, занимаются лучше, чем те, кто не ест, потому что после целой ночи голодания мозгу требуется топливо для работы. – Он рассмеялся. – Действительно. А я-то думал, вы знаете об этом, у вас ведь большой опыт здорового питания.
– Знаю, конечно, но иногда такое случается. – Она постаралась рассмеяться искренне, от всей души; этого было достаточно, чтобы убедить Алекса.
– Я приготовлю вам бутерброд и чай, потом разбудим Элли. Вам с мармитом или с медом?
– Как идет подготовка к выставке? – спросила она, жуя бутерброд с медом. Она действительно не ела весь день, но это не имело никакого отношения к делу. Сейчас ей хотелось лишь одного – осознать то, что она увидела, обдумать это, воткнуть нож глубже в рану, но Джини заставила себя вернуться мысленно на кухню дочери. – Ты вроде спокоен? – спросила она зятя.
Алекс глубоко вздохнул.
– Вы застали меня как раз в самом центре урагана. Это крошечная передышка между облегчением от того, что я наконец-то закончил работу, и ужасом, что эта чушь никому не понравится.
– Значит, в четверг будешь нервничать.
– Гм, нервничать? – он содрогнулся. – Не то слово. Мне больше приходит на ум «обливаться холодным потом».
– Даже не представляю, – сказала Джини.
– Вы ведь приедете, да? И Джордж. – Он замялся. – Как он, кстати?
– Не знаю, захочет ли он прийти, Алекс. Он никуда не ходит, и мне кажется, что даже поезд – для него слишком серьезный шаг.
– Так плохо… Шанти думает, что ему лучше.
– Он уже не такой несчастный, каким был, больше… отрезанный от жизни, замкнулся в собственном мире, – объяснила она.
Элли не забыла ее. Девочка не хотела слезать с колен бабушки, а потом потащила ее в свою комнату, чтобы показать игрушки, не переставая весело болтать. Джини хотела повести ее гулять, но дождь лил как из ведра, подскакивая на деревянном настиле в саду, словно танцуя, а Элли с интересом наблюдала из окна.
– Они танцуют, Джин… куклы танцуют под дождем.
– Как садик? Тебе нравится?
– Нравится, – сказала она торжественно. – У меня там друг, Джэк. Я видела кукольное представление.
– Было весело?
– Да, было весело, – ответила малышка, и ее деловой тон вызвал улыбку у Джин. За последние недели она стала намного лучше разговаривать.
– Эту куклу зовут Бекки, смотрииии, она такая крошечная и голодная. У меня в сумочке есть молочко. – Она достала пластиковую бутылку из розовой сумки на молнии и стала «кормить» куклу. – Теперь ей пора спать, – сказала она повелительным тоном, подражая взрослым. Она уложила куклу в розовую колыбельку и заботливо накрыла одеялом. Алекс стоял в дверях.
– Пригодится в будущем, – пошутил он.
– Даже не надейся, – рассмеялась в ответ Джини. Только внучка могла заставить ее забыть обо всем на свете, но время от времени образ Рэя с этой девушкой всплывал в памяти, и боль обрушивалась на нее, словно бурное течение, грозя утопить.
– Ужин готов, Элл, – сказал Алекс. – Сосиски… и кетчуп.
– Уууух ты, – Элли улыбнулась во весь рот, глаза заблестели. – Сосиски и кетчуп. Ты голодная, Джин? Я с тобой поделюсь.
– К сожалению, мне пора, дорогая, – Джини поднялась с пола.
– Оставайтесь на ужин. Шанти вернется примерно через час, – Алекс улыбнулся застенчиво. Вдруг вы рухнете, как только выйдете из дома? Шант подумает, что я не учусь на ошибках.
– Спасибо, Алекс, но я должна вернуться в магазин. Нужно столько наверстывать.
– Так, значит, вам нравится в Сомерсете?
