— Понятно, — сказал он, но взгляд его некоторое время ещё оставался настороженным. Драко не стал ложиться, как я, а просто прислонился к мотоциклу и стал смотреть на шоссе. Никто из нас не заговаривал о продолжении пути, наслаждаясь минутами покоя. Именно о такой траве я мечтал, когда вышел на площадку дома на Спиннер-Энд: о мирно шуршащей, шелковистой, ласковой... Такая трава была в Хогвартсе, но никогда — у Дурслей. Интересно, в парке Мэнора какая?
— Сэр! Постойте, сэр!
Я открыл глаза. Драко стоял возле мотоцикла и махал рукой. Поднявшись, я увидел, что по обочине дороги медленно едет на велосипеде какой-то мужчина. Заметив нас, он остановился и слез с велосипеда напротив того места, где мы стояли.
— Я вас слушаю, молодые люди, — с достоинством произнёс он. Мы с Драко быстро поднялись на обочину. Вблизи оказалось, что у маггла широкая короткая борода и стриженые под горшок седые волосы. На нём были круглые тёмные очки, шорты, футболка и сандалии, а через плечо у него был перекинут ремень, на котором висел большой плоский ящик.
Драко откинул чёлку со лба и обезоруживающе улыбнулся.
— Скажите, сударь, это шоссе ведёт на север? — спросил он.
— Да, верно, — ответил маггл. — Прямо в Шотландию. Если вам, конечно, туда надо, — он улыбнулся, поверх очков оглядывая нас и наш мотоцикл, на котором, к слову сказать, крупными буквами было написано «Аврорат».
— А железная дорога параллельна ему до самого конца? — снова спросил мой товарищ, с языка сняв мой вопрос.
— Дорога? — спросил маггл и с весёлой озадаченностью снова осмотрел нас. — Нет здесь вблизи никакой дороги. Там, на востоке есть, и на западе большая станция, милях в двадцати, а ближе — никак.
— Но я же сам ви... — начал Драко и осёкся. Ему, как и мне, пришла в голову мысль, что эта одноколейка может оказаться той самой дорогой, которую не видят магглы, а это значит, что мы точно не собьёмся с пути.
— Э, молодой человек, не всё, что вы видели, представляет из себя именно то, о чём вы подумали, — назидательно сказал маггл. — Я намедни на пленэре как раз попался на эту удочку.
— Так вы художник, — сказал я, разгадав, наконец, назначение ящика: это был складной мольберт.
— Верно, — ответил маггл, посверкивая очками. — Дэн Миллер, художник с пятидесятилетним стажем, к вашим услугам. Пишу всё, что в голову взбредёт, шокирую соседей граффити на доме, расписал стены ратуши — правда, мэру не понравилось, но это его проблемы. Выставлялся в Лондоне. Хотите портрет на заказ — обращайтесь!
Я безотчётно улыбался, глядя на этого пожилого человека, который, по его словам, рисовать начал с самого детства. Он нравился мне всё больше и больше. Он не подозревал о том, что в этой стране идёт война, которая может погубить его жизнь. Он просто жил — и радовался. Видимо, Драко чувствовал то же, что и я, потому что тоже улыбался и ничего не говорил. Для нас обоих опаляющее дыхание войны отступило перед этим художником.
— Спасибо, мистер Миллер, — сказал он. — Вы нам очень помогли.
— В таком случае и вы помогите мне, господа. Я вижу, вы воспитанные молодые люди...
— Он аристократ, — сдал я Драко, пихнув его кулаком в бок. Малфой зарделся.
— Ты тоже, между прочим, — сказал он ворчливо.
— О! — воскликнул Миллер, который уже успел снять со спины мольберт. — Неужели?
— Да, сэр, — сказал я. — Только я сирота и жил в простой семье, а мой друг воспитывался в фамильном поместье.
Почему-то мне не казалось странным, что мы сейчас стоим и разговариваем с простым магглом, рассказывая ему, кто мы и откуда. Даже Драко засунул куда-то свой снобизм, ведь это он, в конце концов, окликнул мистера Миллера.
— Традиции! Традиции! — одобрительно восклицал тот тем временем, открывая свой мольберт. — Прошу оценить, господа, мою новую картину. Только сегодня закончил, на пленэре с натуры писал поле. А вот остальное уже из воображения.
Мы с Драко подались вперёд, заинтересованные: ни он, ни я ещё не встречали художников.
Мистер Миллер распахнул ящик. Внутри на одной стороне лежал картон, на котором были чрезвычайно реалистично написаны горы, лес и озеро. А на той стороне озера, чуть подёрнутый дымкой, возвышался Хогвартс.
— Он не мог его видеть!
— Он же маггл! — заговорили мы с Поттером сразу, едва только мистер Миллер отъехал на приличное расстояние. Потом мы уставились друг на друга, и Гарри сказал:
— Знаешь, есть многие возможности человеческого мозга, которые до конца не изучены. Например, ясновидение относится к таким свойствам...
— Так и скажи, что когда-то в роду у этого маггла были волшебники, — оборвал его я. Конечно, я не вытерпел и спросил у художника его адрес. Если всё закончится хорошо, приду к нему и куплю эту картину, не будь я Малфой!
