Мы с Гарри медленно вернулись к мотоциклу и, не сговариваясь, начали собираться. Я сложил платок, привязал кошель обратно на пояс. Поттер обошёл мотоцикл кругом, пнул переднее колесо и уселся за руль. Я забрался следом, предвидя затёкшую к вечеру спину и оглохшие уши.
— Осталась ещё половина пути, — вздохнул Гарри, прежде чем наложить чары и резко нажать на газ. Мотоцикл послушно ринулся вверх, но вскоре я смог вздохнуть с облегчением: одноколейка, видимая только нам, никуда не делась, она по-прежнему тянулась внизу и вела на север. И по-прежнему на ней не было ни одного поезда. Гарри специально снизился и полетел прямо над ней, чтобы убедиться, что вдоль неё нет и столбов, на которые магглы вешают провода. Столбов и вправду не было, а я почувствовал магию, исходящую от дороги.
Гарри, убедившись, рванул руль, мотоцикл радостно подлетел под облака. Нет, всё-таки до чего хороший день. Чаша похищена, из Министерства мы удрали (надеюсь, Шервингофф не заподозрили в пособничестве), я сжёг всякий мусор, а сейчас мы летим через всю Англию быстрее ветра, и, главное, отцу я написал и успокоил. Представляю, как они извелись с крёстным...
Я зевнул: усталость начинала сказываться, всё же я не привык к таким физическим нагрузкам. Главное, не упасть с этой железки... Тем не менее, я задался мыслью, почему же мы с Гарри не аппарировали, и тут же сообразил: ведь наверняка авроры подумали об аппарации первым делом, и сейчас с помощью чар и амулетов ищут аппарационный след, вместо того, чтобы с чистой совестью ловить ветер в поле. Ну, пусть ищут. Нам так безопаснее, пусть и дольше.
К вечеру местность стала гористее, а руки мои совершенно окоченели, и я их совсем не чувствовал. Однако Гарри не терял из виду нашу железную дорогу, и наконец, когда край неба стал алеть от опускающегося за горизонт солнца, на его фоне, как мне показалось, мелькнули знакомые башенки.
— Видишь? — крикнул я Поттеру.
— Нет пока! — ответил он, но прибавил газу. Какое-то несчастное облачко мы буквально сшибли, и оно осело на нас самих. Очертания гор на горизонте двоились у меня в глазах, так я напрягал зрение, пока не понял, что мне не показалось. Мерлин мой, а я до сих пор и не знал, что на самом деле у меня два дома, и этот — не менее родной, чем дом моих предков.
— Вижу! — завопил Поттер, привставая. Я, балансируя, поднялся в полный рост, держась за его плечи.
— Да! — заорал и я, мигом отбросив всё воспитание и правила приличия. — Вон он! Хогвартс!
Замок приближался, как мне показалось, слишком медленно. Вот стало видно башни, три факультетских флага над ними — я уже, кажется, даже различал цвета. Вон тот, тёмный, явно райвенкловский. Да, точно, это башня Райвенкло. А позади неё высится гриффиндорская, сбоку — приземистая башенка Хаффлпаффа. И Астрономическая, с которой я сбежал за Снейпом тогда, полтора месяца назад, сверкает кованой крышей. Вон уже видно и гладь озера, и темнеющий до самых гор Запретный лес...
Мы просвистели над крышами Хогсмида со скоростью бешеного гиппогрифа, не к ночи будь он помянут, и уже можно было разглядеть, как отражается солнце в окнах замка: вон кабинет Прорицаний, а вон — кабинет директрисы...
— Драко, ты посмотри! — заорал Поттер.
Я взглянул на лужайку перед главными воротами замка и обомлел. Там стояла без малого вся школа. Мне показалось, что в толпе даже мелькнули рыжие волосы Уизлетты. Впереди всех виднелась фигурка в остроконечной шляпе — МакГонагалл. Остальные сливались в пёструю кашу: никто не надел школьную форму, и правильно, ведь до начала учебного года оставалось две недели. Защитного купола замка мы даже не заметили, видимо, директриса настроила чары на то, чтобы они пропустили нас.
Внезапно я оробел. Вряд ли в этой толпе много слизеринцев. Да и крёстного нет, чтобы заступился в случае чего. Для всех, стоящих внизу, он предатель. Что же будет со мной, ведь я его сообщник? Я вцепился в плечи Гарри, и он, что странно, понял, оторвал одну руку от руля, чтобы погладить мою кисть.
Мы сделали круг над озером и лужайкой, одновременно приветствуя и выбирая место для приземления. Среди учеников раздался восторженный визг и выкрики, сквозь которые, мне показалось, пробился слитный вопль нескольких голосов:
— Гарри! — нет, это наверняка Грейнджер и Уизлетта...
Мотоцикл коснулся колёсами травы чуть поодаль, ближе к озеру. От своей хижины уже бежал Хагрид, сотрясая землю, а от толпы отделилось несколько человек.
Я первый слез с мотоцикла, мотор которого наконец-то затих. Гарри поставил его на откидную опору и встал, облокотившись о руль. Я присел на седло, только сейчас по-настоящему чувствуя свою усталость. Всё хорошо. Мы справились. Мы в безопасности. Но одинакова ли она для нас двоих?
— Гарри!
— Гарри!
