Заговаривать о тяжёлом положении Тёмного Ордена я в такой ситуации не мог: при большом количестве свидетелей это вполне можно было бы расценить как попытку деморализации, а я и так ступал по самому краю. Исподтишка я разглядывал сидящих напротив меня братьев, пытаясь придумать предлог, под которым можно зазвать к себе одного из них и напоить Веритасерумом. Нет, всё-таки пусть это будет Руди, который и без зелья выболтает всё, что знает и чего не знает…
Одному только присутствующему были чужды всяческие метания, планы, политика, месть и этикет. Положив голову на край блюдца, безымянный котёнок Макнейра сладко спал между локтей своего хозяина. Я видел, как с его усов упала капля смешанного с творогом молока и впиталась в крахмальную скатерть.
— Да, Поттер, — сказал я, откладывая принесённую отцом газету. — Ну и кошмары у тебя…
Зеленоглазый герой привстал на постели, прищурился, плохо видя меня без очков.
— Малфой? — спросил он, как будто не был уверен, что это именно я. Интересно, какое у него зрение? И почему Дамблдор с самого начала не вылечил его, ведь в одиннадцать лет организм исцеляется быстрее, чем в семнадцать?
— Угадал, — ответил я.
Он провёл рукой по лицу, потёр глаза. Сощурился на окно.
— Закат или рассвет? — спросил он.
— Закат. Девять вечера.
Поттер поник, вздохнул.
— Опять на закате просыпаюсь… А что вообще случилось?
— Что случилось? — я посмотрел на него изучающее. Вроде бы не притворяется. — А ты не помнишь?
Он подумал, потом покачал головой.
— Настала моя очередь дежурить у твоего одра, — пафосно провозгласил я. — Судьба сама предоставила мне возможность выплатить Долг Жизни.
— А со мной-то что? — не отставал он. Я закинул ногу на ногу, посмотрел на Поттера серьёзно.
— Ты с какого момента помнишь?
Он задумался, почесал лохматую голову.
— Ну, э… Мы испугались, так? Спустились в гостиную… Было? Потом пришёл Лю… твой отец. Потом Снейп… Потом мы сидели за книгами, и я…
Он опустил голову и признался:
— Не помню.
Судя по заалевшим скулам, он помнил всё, просто признаться в этом было превыше его сил. Я хлопнул в ладоши, испугав его резким звуком.
— Рассказываю! Потом ты едва не спалил меня заживо — честно говоря, не знаю, что я тебе такого сделал…
Его глаза в ужасе расширились.
— Т-тебя?! Заж-живо? — он даже стал заикаться. Может, в самом деле не помнит?
— Ага, меня, — подтвердил я. — По счастью, нас обоих отец и крёстный успели окатить водой. Меня — чтобы потушить, тебя — за компанию. После чего ты, мокрый как мышь, встал и ушёл. Когда Северус поднялся за тобой, ты валялся на кровати абсолютно невменяемый. Не знаю, какой он тебе диагноз поставил, но мы с ним влили в тебя все лекарственные зелья, какие только сочетались, а тебя при этом трясло, ты был горячий как печка и нёс околесицу.
Поттер сидел на кровати и слушал, открыв рот. Я кое-что вспомнил, протянул руку к столу.
— Ну-ка, пей вот это.
Он проглотил, даже не поморщившись, видимо, настолько увлёкся. Я покачал головой, вспоминая события прошедшей ночи.
— Вообще, Поттер, это было страшное зрелище. Сначала ты отбивался от каких-то пчёл и умолял их не строить в тебе гнездо. Потом взялся биться на кровати как припадочный и орал, чтобы тебя выпустили из чулана… и ещё много всего…
Я помолчал. Страшное зрелище — это ещё мягко сказано. Поттер дико лягался, разбил несколько флаконов с зельями и собственные очки. Накладывать на него Петрификус мы со Снейпом просто побоялись — неизвестно, как может отреагировать накачанный зельями организм. При этом Поттер буквально захлёбывался криками, просил простить, заверял, что это не он, и не надо заколачивать его в чулане. Потом лежал, плача, и скулил что-то. Я вышел, чтобы найти на кухне чего-нибудь попить, и поэтому не знал, что наш герой ещё нагородил. Когда вернулся, крёстный сидел с безумным выражением лица и не сразу понял, о чём я его спрашиваю. Что случилось, он, естественно, не ответил. Когда я шёл спать, Поттер был относительно спокоен и, кажется, даже улыбался в забытьи.
Проснувшись, я узнал, что всё утро с ним просидел отец. Нам со Снейпом он рассказал, что Поттер вначале посмотрел на него вполне осмысленно и с каким-то детским восхищением спросил:
— Вы ангел? — на что тот, не задумываясь, ответил, что если и ангел, то явно падший. С радостными слезами Поттер тянулся к нему, в конце-концов, даже отец не выдержал, и до обеда герой магического мира проспал, держа его за руку. Жаль, я не застал этой картины…
Ближе к вечеру Поттера оставили на меня и Типпи, но за его состояние уже можно было не беспокоиться: бреда не было, жар спал так же внезапно, как и появился. Вся болезнь уместилась менее чем в сутки.
— И что, всё так и было? — потрясённо спросил мой бывший недруг. Я воззрился на него и только потом сообразил, что свои мысли проговаривал вслух.
— Да… — небрежно ответил я. — Именно так.
Он закрыл лицо руками и стал раскачиваться взад-вперёд.
