Хлопок аппарации прозвучал громом небесным. Эйдан возник на выделенной плитке мраморного пола, встрёпанный, без маски, с разорванным плащом, хулиганской улыбкой и красным яблоком в руке.
— Не дождётесь! — победно объявил он и с хрустом отгрыз кусок яблока.
— Знания, Поттер, ни к чему, если не умеешь ими пользоваться, — втолковывал мне Драко, а я полулежал на диване, слушал и улыбался. Я знал, что сегодня Люциус и Снейп будут в опасности, но почему-то совсем не тревожился, как будто был уверен заранее, что всё обойдётся.
— Двенадцать… — задумчиво промолвил Хорёк. Я понял, что ему хочется оказаться в Косом Переулке, рядом с отцом.
— Не дури, — строго сказал я. — Лучше расскажи мне что-нибудь.
Он хмыкнул.
— Великий Поттер читает мысли и удерживает окружающих от глупостей. Куда катится мир?
— Куда надо, — не поддался я. — Давай, рассказывай.
— Что тебе рассказать? — вяло спросил он и уронил на пол очередной фолиант.
— М-м… чистокровные чувствуют своих родственников?
В серых глазах промелькнул огонёк интереса.
— Поттер, ты в курсе, что такое магическая связь?
— В курсе, — хладнокровно кивнул я. — У самого такая есть с одним… гм…
Драко понял.
— Так вот, — начал он, немного подумав, — магическая связь бывает нескольких типов. Первая — родственная. Вторая — через Долг Жизни. Третья — по обоюдной клятве, сюда же входят отношения сюзерен — вассал. Четвёртая — связь, возникающая при гармоничном сексуальном контакте. Связи могут накладываться друг на друга. Чем крепче связи и чем больше их количество, тем сильнее становятся волшебники. Вообще, Отдел Тайн пару лет назад издал интересную монографию о магических связях… Ну, всё понятно?
— Ага, — сказал я. — Ты кого-нибудь чувствуешь?
Он задумался, смутился.
— Честно — не знаю, — признался он. — Да ну тебя, Поттер! Вижу же, что ничего ты не понял. А я всё никак эту книгу по анимагии не долистаю.
— Хочешь стать анимагом? — поддел я и тут же кое-то вспомнил: — А там не написано, способности по наследству не передаются?
— Передаются, — подтвердил он и сообразил: — У тебя, кажется, отец тоже анимаг?
Я перебрался на его сторону дивана, к нему поближе.
— Слушай, а если нам взять и научиться анимагии? Полезная же вещь!
— Так ты за полчаса и научился! — недоверчиво сказал Драко. — Ищи лучше про крестражи!
Но меня уже понесло:
— Слушай, а вот если ты станешь драконом?
— Нельзя стать магическим животным! — начал сердиться Малфой. — Ни акромантулом, ни единорогом, ни драконом! Отстань!
Я выхватил у него книгу:
— А ну-ка, дай, я посмотрю, с чего начинать надо!
Малфой запыхтел, пытаясь отнять у меня фолиант.
— Иди лучше, покличь свою сову и вели ей разнести пергаменты!
— Она нас здесь не найдёт, — парировал я. — Покажи, с чего начинать!
Мы уже пару минут возились на диване, и Хорьку это, кажется, нравилось.
— Сдаюсь, сдаюсь! — воскликнул он, пока я не начал его целовать. — Есть заклинание, которым можно проверить анимагическую форму.
Он подхватил книгу и быстро нашёл нужную страницу.
— Вот тебе твоё заклинание, отстань только! Звучит как…
— Анимагум Веритас! — прочли мы хором. Мир завертелся и погас.
Бросать в неизвестное чудовище Аваду я не стал, боялся попасть в Руди, поэтому ударил своей любимой Сектумсемпрой. Тёмная масса слегка вздрогнула, но не более того. Лестрейндж уже не вырывался, а только подёргивался, и мне хотелось думать, что это не агония, а просто бессилие.
Вокруг всё сверкнуло: это Долохов запустил под потолок шар света.
— Б…! У него глаза есть! — воскликнул Макнейр, стоящий ближе всех. Я швырял заклятие за заклятием, но ни одно из них не причиняло чудищу ни малейшего вреда.
— Уолли, снизу! — завопил Антонин, бросая, наверное, десятый Ступефай. И правда, одно из щупалец подобралось к сапогам шотландца и сейчас задумчиво обвивалось вокруг его щиколоток. Тот подпрыгнул и опустился на него всем своим весом. Щупальце обиженно отпрянуло, но не было похоже, что Макнейр причинил ему хоть какой-то вред. Казалось, что оно просто прошло сквозь его сапоги и всё.
Руди дёрнулся снова и открыл глаза. По его подбородку текла тёмная струйка крови. Губы шевельнулись.
