- Кровь твою не пролью. Хоть и заслужила. На Болота поедешь. В самое дальнее селение. Нет у тебя теперь ни имени этого, ни отчества отцовского. Звать тебя отныне Черняйка ибо теперь девка ты дворовая. А задумаешь сбежать – на торговой площади голову отрублю и на кол насажу. Поняла?
Вцепившись руками в короткие волосы, бывшая княжна выла, раскачиваясь из стороны в сторону. Лицо, и так некрасивое, опухло, пятнами пошло, глаза бегали по сторонам как у безумной, рот искривился. Пыталась к ногам брата прижаться, да отпихнул он ее брезгливо, как собаку чумную. Опосля его решения девка ненамного выше собаки стала.
- Матушка, организуй подводу, чтоб через час ее тут не было. За нянькой мои люди придут, если не сбежала еще.
Низко, в пояс, поклонилась княгиня сыну, ни слова более не сказав. Лицо ее, хоть и бледное как полотно, было не проницаемо, ни одной слезинки в глазах не блеснуло. Настоящая княгиня!
Когда вышли мы из женской половины, остановил меня Велеслав на лестнице.
- Ты про Яру правду сказал? Или просто так баял?
- Правду. Нет мне без нее жизни.
- А она..?
- Она еще не знает. А потому, не серчай, княже, никого более к ней не подпущу, пока кольцо на палец не надену. Иначе так и будет от меня бегать, хуже белки. Ни тебе ее не отдам, никому другому.
Задумался князь, нахмурился. А я подобрался невольно, приготовившись за свою женщину биться.
- Еще несколько дней назад поспорил бы с тобой. Сам хотел с ней быть, но… Не поверишь – отказала она, – скупо улыбнулся князь.
- Отказала? – обмер я. - Тебе?
- Отказала. Да еще так повернула, что я не только не осерчал, но и согласился, что женюсь, опосля смотрин лучших невест. Она с матушкой на пару затевает.
- А я уж было приготовился у тебя ее отбивать, - ухмыльнулся я.
- Повезло тебе, отбивать не придется. Иначе не дал бы я тебе ни единой возможности. Но, смотри, чтобы все только по взаимному согласию, понял? Она для меня друг ближний и соратник. Для меня такое сотворила, что сестрой своей считаю. А потому – не обессудь, Беригор, взыщу ежели что не так. Вдвойне за нее спрошу.
- Разве с ней можно не по согласию? – улыбаюсь я, - она же словами может до смертоубийства довести. А уж руками – и подавно.
- И не боишься? – улыбается князь.
- Без нее остаться боюсь. Нет для меня ничего страшнее.
Как на крыльях возвращаюсь себе, к дверям горницы моей. У входа Горыныч верный стоит с обнаженным мечом и двое стражников.
- Ступайте домой, други. Те, что под окнами, тоже уходить могут. Нашел я душегуба.
- И кто это, воевода?
- Сказать не могу. Но поплатился знатно. За Яру пострашней смерти князь наказал.
Воины понятливо кивают, и далее я слышу только их удаляющиеся шаги по лестнице. Захожу внутрь и иду в опочивальню. Подхожу к кровати: спит моя голубка, но дрожит, как осиновый лист. Морозит ее от кровопотери. Оно и понятно. Понимаю, что согреть надо, а потому скидываю сапоги, рубаху окровавленную и к ней ныряю. Прижимаю свою веточку к себе, обнимаю руками покрепче. Она, словно тепло почуяв, сама ко мне прижалась, голову на грудь положила и затихла. А у меня внутри такое счастье забилось, аж дышать тяжело. Глажу ее по плечу, по руке, на моей груди лежащей, и говорю. Шепчу, что в душе накипело, что не живется и не дышится мне без нее. Думал, глаз не сомкну, буду сон ее охранять. Ан нет – уснул, ее к себе прижимая.
Проснулся, руки сами хрупкое тело прижали крепче. А на душе так хорошо, аж смеяться хочется. Целую осторожно в макушку, думаю, что встать бы надо, а сил нет от нее оторваться. И вдруг – глаза она открывает, поднимает на меня взгляд удивленный и вздох:
- О, нет!
Обидно, но кто сказал, что легко с ней будет?
- Доброе утро, Ярушка.
- Это что – сон? Или я перепила вчера? – отползает от меня и натягивает одеяло по шею.
- Ты что про вчерашнее помнишь? – ложусь на бок и подпираю голову рукой. Против воли ее взгляд скользит по моему открытому телу, а мне как горделивому дураку, грудь выпятить хочется, чтобы более ей понравиться.
- Вчера… те пятеро… Нет, шестеро, - она невольно переводит взгляд на свою забинтованную руку, - ты…
- Подоспел вовремя. Потом к себе в дом принес.
- Спасибо. И за то, что спас, - шепчет она, но через секунду глаза загораются гневом, - так, стоп! А ты почему в моей постели?
- Тебе холодно было, - ухмыляюсь я, - я просто грел. И это моя постель.
- Только этого не хватало! Эм-м, спасибо, что спас, перевязал. Но мне уже пора.
- Нет, - молниеносным броском оказываюсь подле нее, поставив руки по обеим сторонам ее головы так, чтоб не вырвалась, - добегалась. Никуда более от меня не уйдешь.
- Ты что себе позволяешь? – шипит дикой кошкой. А мне что с того? Давно я кошек не боюсь, особенно одну.
