Наклоняюсь и делаю то, что давно хотел: целую ее в губы. Осторожно, но неотвратимо. Нежно касаюсь ее губами, чтобы не спугнуть. Первым движением отталкивает, а потом ее руки обнимают меня за шею. И она сама отвечает на поцелуй. Да так сладко, словно уносит куда-то водоворотом. Кто из нас первый смог оторваться – и не упомню уже. А я глажу ее по щеке и улыбаюсь, от того, что хорошо. И вдруг открывает она глаза, а в них гнев вспыхивает.
- Закончил? А теперь сполз с меня!
- Что случилось, Ярушка?
- Что случилось? – она отталкивает меня изо всех сил, - да ты ноги об меня вытирал с первого дня! Столько гадостей как от тебя, ни от кого не слыхала! А сейчас еще и целоваться полез? Опять гадость удумал?
- Я…
- Да, ты! Наглый, неблагодарный мужлан!
Ох, и не сносить мне буйной головушки, да стук в дверь внезапно раздается.
- Господин, утренничать не желаешь?
Дверь открывается и в щель просовывается голова Хелига. Глаза слуги округляются, увидев нас на одной постели. Он охает и исчезает за дверью. Провокационно улыбаюсь и медленно встаю с кровати. Открываю дверь, забираю у слуги поднос со снедью. Он молчит, но смотрит хмуро, с неодобрением.
- Не смотри так, - не выдерживаю я, - люблю ее. Жениться на ней хочу.
- Правда, господин? – в глазах старика вспыхивает надежда.
- Правда. А теперь ступай на княжий двор, скажи ее челядинке пусть одежи немного соберет и тебе отдаст. Не отпущу ее более.
- Бегу! Со всех ног бегу!
Возвращаюсь и ставлю поднос на постель.
- Тебе бы подкрепиться. Ты вчера крови много потеряла, - говорю миролюбиво.
- Ты что творишь? – шипит она, - обязательно было перед слугами полуголым ходить?
- Рубаха моя в твоей крови была, потому и снял. Да и видал Хелиг, что я здесь остался. Не мог никому доверить твои раны. Самолично перевязывал. Потом стражу оставил под дверь и пошел главного душегуба искать.
Яра напрягается, взгляд мгновенно холодеет.
- Как успехи?
- Можно я тебе одежу какую дам? Чтоб ты не замерзла, - позаботиться о ней хочу, но главное – сил мне не хватит на нее, едва одетую в моей постели смотреть и не наброситься. Это же мечта моя самая потаенная – и вот тут, рядом, руку только протяни. А Ярушка все же раненная, слаба еще. Не след на нее набрасываться, хоть и скулы сводит от желания.
Воительница кивает, и я выуживаю из сундука первое попавшееся. Помогаю надеть, чтоб не напрягала руку израненную.
- Заказчика нашел? – спрашивает она.
- Ты ешь. А я все расскажу.
- А сам почему не ешь?
- Потом я. Ты подкрепляйся, - осторожно, чтобы не спугнуть, присаживаюсь рядом, - Яра, я… для начала повиниться хочу. Что не поблагодарил тебя, за жизнь мою, тобой спасенную… Как дурак себя вел, оттого что тебе был обязан. Именно тебе. Мы с тобой не ладили, а тут вдруг долг крови на мне. Не привык я обязанным быть, вот и… Не знаю, как ты это сделала, но вечный я твой должник.
- И за укол не в обиде? – лукаво улыбается она.
- Ну… смущаюсь, но нет. Понимаю, что для пользы дела то было, а не смеха ради.
- А я смотрю раны твои хорошо затянулись, - она кивает на мою грудь.
- Это Драгомир. Он залечил. Хоть и ругал меня почем свет стоит за слова мои глупые.
Вместо ответа она кивает согласно. Нешто простила? Так легко? На душе словно солнечные птицы крылами машут.
- Так что с убийцами? Нашел того, кто тех шестерых нанял?
- Нашел.
- И..?
- Чаяна это оказалась.
- Сестра князя? Но зачем?
- Взревновала, что всем ты по сердцу, хоть и чужачка. А потом прознала, что ты предложила ее замуж за Джанибека.
- Так я не ее конкретно! Я просто предложила брак. А уж какую сестру выдавать – решать должны были сам князь с матерью.
- Не оправдывайся, Яра. Не известно, что у нее на уме было, раз она на убийство решилась.
- Мне кажется, что-то еще было. Чем просто нежелание на чужбину замуж уезжать…
Да уж, в проницательности Яре не откажешь. Но не хвастать же мне тем, что дурная девка за меня замуж захотела?
- Мы уже не узнаем.
- Почему? Ее что… – глаза Яры делаются огромными, а чувствую, что тону в них бесповоротно. - Беригор! – рявкает она, возвращая меня в реальность.
- А? Да жива она! Сослал князь ее в дальнюю деревню. Косу срезал и имени решил. Так что теперь ее никто замуж не возьмет. Не просто селянкой будет, а чернавкой да изгоем. Чураться ее люди будут, пальцем показывать и надсмехаться.
В этот момент за дверью слышится какой-то шум, дверь в опочивальню распахивается и врываются князь и Драгомир. Ну куда же без них. Эх… зря я зазнобе своей рубаху предложил надеть. Хоть и сказал мне князь вчера, что отказала она, да уж больно хочется, чтобы наверняка оба знали, что моя теперь. Весь мир знал.
У обоих вытягиваются лица, когда меня на постели рядом с Ярой и без рубахи видят. Но Драгомир приходит в себя первым. Холодно смотрит на меня, слегка кивает и устремляется к раненной.
- Ярушка, звездочка, ты как?
- Все хорошо, - улыбается она, - почти здорова.
- Не поверю. Давай-ка раны твои осмотрю.
- Нет! – рявкаем мы вдвоем с князем.
- Может вы все же выйдете? Я помочь пришел, – настаивает Драгомир.
